– А ты что хочешь? – спрашивает она в ответ, и в её голосе, как мне кажется, слышится не детский каприз, а что-то более глубокое. Будто малышке действительно важно его мнение. – Я хочу, что ты хочешь. Давай вместе придумаем, что мы хотим?
– Ты же моя девочка, – целует её ласково в голову, и она расцветает от этой ласки.
Воронов спускает ребёнка с рук, поправляет платье и показывает на выход.
– Беги, милая, я скоро приду.
– Это… – нескромно пристаю к нему с вопросом, – это чей ребёнок?
– Мой, – короткое слово.
– Марта, давайте вернёмся к нашему разговору, – сразу же обрубает вопросы Воронов.
От добродушной улыбки не осталось и следа. Он смотрит на меня, и я вижу, как его взгляд меняется. Ещё пару секунд назад в нём было тепло, а теперь лишь лёд, айсберг.
– Я уже забыла, о чём мы говорили, – признаюсь, до сих пор пребывая в растерянности.
– Мы говорили, что я не буду Лару выручать из обезьянника. Это первое. И я не позову её обратно домой сам. Это второе. Здесь дело принципа! Моего принципа! Она не ценит то, что я для неё делал все эти годы.
Поэтому обратно сам, я, лично, – делает на этом акцент снова, – принципиально теперь её не позову. Мне надо её наказать за дурость, и чтобы она наконец-то начала включать мозг, и ценить то, что имеет. Мне важно, чтобы она осознала свои ошибки.
– И вы хотите это сделать моими руками? Вам не стыдно вообще?!
– Я бы так сказал: с вашей помощью! Вот это будет точнее! Мне выдалась прекрасная возможность, почему нет? Плюс, мне категорически важно, чтобы она рассталась с Беловым.
А без вас мне никак не ускорить этот вопрос. Вы со своей стороны, я со своей. Чуть-чуть и их расставание неизбежно.
– Зачем? В чём принципиальность их разлучить? Пусть живут, раз любят друг друга и счастливы. Но не в моём доме! Я подам на развод в ближайшее время. Или вы как отец своей дочери счастья не желаете?
– С ним – нет! Он такой же бестолковый как и она.
– Отомстить ему хотите за предательство в партнёрстве?
Воронов, когда речь идёт про поведение его дочери и Белова, говорит резко, громко и безапелляционно, словно отрезает, показывая мне свою чёткую позицию на этот счёт.
Теперь я стараюсь его разговорить, раз его так волнует ситуация. Чем больше информации, тем лучше.
– Да, это в том числе. Хочу!
– Знаете, вы говорите всё это, а мне на ум приходит поговорка. Она словно о вас, – улыбаюсь.
– Интересно! Какая же?
– Я ведь еду, еду не свищу, а наеду не спущу.
Воронов кивает одобрительно на такое сравнение.
