А там уж вы с коллегами решайте, как дальше двигаться.
Киваю, смахиваю слёзы и мысленно благодарю, что успели.
Сосед вовремя сориентировался вызвать скорую, а уж после скорой сразу набрал мне.
Я не прощу этого своему мужу. Никогда. Он перешёл все границы. Он пошёл на самое подлое, что только можно было сделать. И теперь он пожалеет об этом. Я пока не знаю, как, но он обязательно пожалеет."
"Глава 35.
Глава 35.
Моей маме необходима операция, причём в ближайшее время, именно поэтому её скоро повезут в областную больницу.
А пока я сижу среди своих коллег в той больнице, в которой работала до открытия клиники.
Анализирую, что я лично могу сделать для неё. Там я знаю нескольких врачей, которые обещали мне помочь. Я набрала уже всем, кому, возможно, и каждый проникся моей бедой как своей, обещая сделать всё возможное, чтобы спасти её.
Хочется плакать от отчаянья, но я не позволяю себе теперь. Я отключила все свои чувства, предупредив коллег в клинике о своей беде и сосредоточившись на маме.
Замечаю входящий от Воронова.
– Александр Николаевич, – еле слышно отвечаю ему.
– Что с вами? – теряется.
– У меня большие проблемы, я пока не могу разговаривать.
– Где вы? – молчу. – Где вы?! – повторяет вопрос.
А мне хочется закричать: да какая разница где я?! У меня беда, отстаньте от меня все! Как я устала от вашего семейства, если бы все только знали!
– Я в больнице, – выдавливаю из себя. – В той, что работала до клиники.
– Буду в ближайшее время.
Не могу ничего ответить на это, поражённая тем, что он только что мне сказал.
А он зачем приедет? Я не звала.
Странная ситуация получается между нами. Мы вроде с ним и не друзья, не враги, и вообще непонятно кто друг другу, но приедет зачем-то ...
Признаться, всё это время, пока его дочь живёт у нас, я где-то на подсознательном уровне ждала от него какого-то подвоха, думая, что он не сдержит слово, и разблокирует карточки своей дочери, но он держался.
Я неоднократно слышала, как она скулила и рассказывала своей матери по телефону, о том, как ей тяжело живётся без денег, и она умоляет мать повлиять на отца.
И честно думала, что бывшая жена его уговорит уступить, но Воронов оказался кремень.
Возможно, и неплохо, что он приедет. Мне бы его решительности, стойкости, чёткости действий.
– Марта, – слышу рядом знакомый голос, – здравствуйте.
Оборачиваюсь, передо мной стоит Воронов и очень тяжело дышит, словно он бежал стометровку.
Киваю, не в силах что-то сказать, и смахиваю очередную слезу.
