Просто так этого не понять, это нужно пережить…
— Ты мне вот что скажи: сколько групп было заброшено во время твоей учебы и куда?
— Таких группы было три, — немного подумав, ответил Зотов. — Первая группа — обершарфюрера СС Фридриха Яроша. Но куда их забросили, я могу судить только по косвенным данным… Вся информация была строго засекречена. Группа состояла из семнадцати человек, в основном в ней были эстонцы, среди них две девушки. Одна, кстати, весьма ничего… Я полагаю, что их сбросили где-то в районе Псковской области, думаю, что для каких-то террористических акций или диверсий.
— Откуда такая уверенность?
— Скажу так… У меня с одной из девушек был краткосрочный роман. Не хочу сказать, что у нас для любви было много времени, просто несколько раз удалось остаться вдвоем, вот она мне и шепнула, что скоро отправится домой, а ее дом в Пскове!
— Понятно. А твое увлечение никто не заметил? Там с этим строго.
— Может, кто и заметил, так помалкивал. Там один пытался язык распустить, так я подловил его в сортире и так башкой о стенку саданул, что сразу мозги ему на место вставил.
— Кто руководил второй группой?
— Вторая группа — ротенфюрера СС Иоганна Брынски. В ней было человек шестнадцать. Они как-то отдельно от нас держались. В их составе было три девушки, лет двадцати — двадцати двух. Имен я их не знаю, потому что все пользовались псевдонимами.
— Чем они собирались заниматься?
— Думаю, что тоже диверсиями. Слишком много времени в обучении уделялось диверсионному делу, а потом, в соседнем лесу они так гремели взрывчаткой, как будто бы собирались приступом Москву брать, — усмехнулся Зотов.
— Думаю, что они сейчас где-то на железной дороге.
— Где предположительно? — поднял полковник со стола карандаш.
— Сказать навскидку сложно, но как-то в кабинете у Брынски я заметил участок железной дороги Индра — Двинск, и, видимо, это не случайно, в последние месяцы там как раз активизировались боевые действия.
Полковник Утехин сделал несколько пометок на листке бумаги.
— Что ж, все может быть.
И какая третья группа?
— Третья группа состояла из двадцати литовцев. Руководителем этой группы был штурмбаннфюрер СС Озолиньш. Держались они от нас, русских, особняком, в беседы никогда не вступали. Собственно, и мы к ним тоже с разговорами не лезли. У них на роже было написано, как они нас не любят. Мне даже порой казалось, что, была бы их воля, они бы всех нас к стенке поставили. Так что еще немцам нужно спасибо сказать, что они между русскими и литовцами были.
