Представившимся шансом следовало воспользоваться.
Так уж сложилось, что с Утехиным Георгием Валентиновичем у Тимофея Романцева сложились особые отношения — именно он полтора года назад привел его в Особый отдел НКВД двадцать третьей армии Северного Ленинградского фронта, откуда Тимофей впоследствии перешел в «СМЕРШ».
— Слушаю, — прозвучал ровный голос Утехина.
— Товарищ полковник, это вас старший лейтенант Романцев беспокоит.
— Так… Что у тебя?
— Я по поводу диверсантов… Одного пришлось ликвидировать…
— Причина?
— Идейный оказался.
Не хотел говорить. К сожалению, по-другому было нельзя. Зато второй после показательного расстрела разговорился.
— Что он сказал?"
"— Рассказал про Бургомистрова, который работает в Народном комиссариате путей сообщения…
— Что с ним не так? — перебил Утехин.
— Его родной брат был завербован в плену немецкой разведкой и сейчас находится в «Абвергруппе-303».
— Что ж, информация полезная, — в задумчивости проговорил полковник. — За ним ничего такого не наблюдается, он на хорошем счету, но присмотреть за ним стоит.
Что еще?
— Мне думается, что второго диверсанта можно использовать для дезинформации немцев.
— Вот что, Тимофей, ты буквально застал меня врасплох. Я сейчас убегаю на совещание к начальнику Главного управления контрразведки, а как приеду, так мы с тобой поговорим об этом более обстоятельно. Ты вот что, давай подъезжай ко мне. Думаю, что, когда ты приедешь, я уже буду на месте. Абакумов не любит долгие совещания.
— Понял, товарищ полковник, — охотно отозвался Тимофей, — уже выезжаю!
Сначала следовало заехать домой — предупредить Зою.
Возможно, придется задержаться в Москве (помнится, три месяца назад приехал в наркомат всего-то на два часа, а пришлось остаться на целую неделю). И дело тут даже не в подписях и согласованиях, которые приходится дожидаться довольно длительное время, просто возникают вопросы, решаемые непосредственно в главке.
Закрыв кабинет на ключ, Романцев вышел из здания, где у крыльца стоял трофейный «Хорьх-108».
Машина перепала ему полгода назад при отступлении немцев и принадлежала штабному полковнику вермахта. Бросив впопыхах автомобиль, застрявший в лесу, полковник пересел на танк, посчитав, что в боевых условиях броня будет понадежнее. Собственно, подобная предусмотрительность спасла ему жизнь. Наверняка он сожалел о фотографиях, оставленных в отсеке для перчаток, на которых была запечатлена его многочисленная семья: четверо мальчиков и три девочки.
