Но хотелось бы, чтобы в последующем подобное повторилось».
— Возьмите, — протянул фон Ризе рапорт подполковнику.
Прочитав написанное, тот удовлетворенно кивнул:
— Написано по делу. Как только мы свяжемся с Курченковым, так тотчас сообщим вам о его решении. Сержант, — обратился подполковник к стоящему в дверях бойцу: — уведите барона к остальным бойцам и позовите мне старшего лейтенанта.
Когда барона увели, в комнату вошел Романцев.
— А ты молодец, Тимофей, хорошо держался. Я бы даже сказал, что ты прирожденный артист.
— Вы тоже, товарищ полковник, не оплошали.
— Не оплошал, говоришь… Ха-ха! Спасибо за оценку, — весело рассмеялся Утехин.
— Когда заказывать машины?
— На завтра, где-нибудь часика в два. Операция «Связной» подошла к концу."
"На следующий день к штабу подъехали три крытых грузовика. Задержанных вывели из амбара, построили. Подошедший подполковник, широко улыбнувшись, заговорил:
— Мы во всем разобрались, товарищи… Курченков связался с Центром и подтвердил ваши полномочия.
— А где сам Курченков?
— Сейчас он на важном задании… Какое именно, сказать не имею права. Нам же он прислал машины и приказал, чтобы весь лагерь перебрался к нему. Оставаться здесь дальше просто опасно… Там нам будет спокойнее. Взрывчатку, продовольствие и оружие мы уже загрузили. Так что давайте размещайтесь в третью машину.
Подполковник подошел к барону фон Ризе, стоявшему во главе строя, и крепко пожал ему руку:
— Очень рад нашему знакомству, барон. Вот только никак не думал, что личная встреча состоится при таких… обстоятельствах.
Если что-то было не так, вы уж не держите на меня зла. Сами понимаете, в нашем деле нужна осторожность, по-другому никак нельзя.
— Я все понимаю, товарищ подполковник, — сдержанно ответил фон Ризе. — Я тоже очень рад, что недоразумение прояснилось. Хотелось бы встретиться с Курченковым побыстрее, нам есть о чем поговорить.
— У вас для этого будет возможность, — серьезно пообещал подполковник.
Задержанные погрузились в автомобиль. Старшина предусмотрительно закрыл дверцу кузова на задвижку.
— Теперь они, голубчики, никуда не денутся, — негромко произнес он.
Грузовик покатил в Москву.
— Фашистского агента уже задержали? — спросил Романцев у полковника.
— Да. Мишанский уже дает признательные показания.
— Вот представляю удивление диверсантов, когда их выгрузят во дворе Лефортова, — произнес, улыбаясь, Тимофей.
— Мне и самому интересно было бы взглянуть. Но сейчас у нас есть дела поважнее.
