Остервенело вытираю тарелки после ужина, поглядывая на Макса. Итак.. Я — хозяйка фирмы, а
Макс заключает от моего имени сделки...
Тырит бюджетные деньги понемногу, чтобы проверить, можно ли их отследить? Потому и подговорил свою курицу заказать независимую аудиторскую проверку. Я, конечно, дура, да... Но здесь мне все понятно.
Мелкие расходы они замаскируют, а вот крупные...
Неужели, он хочет меня кинуть? Выставить крайней и свалить с денежками?
— Милая, ты грустишь о чем-то? — обнимает он меня за плечи. - Я тут подумал.
Сволочь такая... Ненавижу. Едва себя в руках держу. Натираю ножи, вилки, представляя его голову вместо лежащего на столешнице кочана капусты.
— А… придумал, что мы будем дарить Ксюше и Вадику на ситцевую свадьбу? — фальшиво улыбаюсь я.
— Подарим деньги, — также фальшиво ухмыляется он.
— Отлично. Скажу им, что мы будем на празднике, — тянусь за телефоном, а этот гад и глазом не ведет.
Как так и надо! Можно подумать, он придет! И молчит ведь.. не признается.
— Ты мне дашь немного денег на платье? — прошу я.
Верите, последние лет пять ничего такого не просила. Платья, обувь и сумочки я сама покупала.
Вру — не покупала я ничего... Старое донашивала. Да мне и ходить некуда было.
А теперь будет куда, я ведь согласилась поехать с Германом в Красавино. Стыдно признаваться, но я даже готова была изменить с ним Максу. Пока не увидела розовые трусы на экране.
Зачем ему я — уставшая от жизни бабенка с лишним весом? Еще и дочерью.
Пора бы мне на землю спуститься. Ничего мне больше не светит.
Может, позже? Я разведусь, перееду, а жизнь вернется в прежнее русло.
Или, нафиг его — русло это? Может, я не в той реке плыву? Барахтаюсь в луже, когда способна переплыть море?
— Хм. ты никогда не просила. Что-то случилось?
— Нет. Ты мой любимый муж, а мужья всегда балуют жен, ведь так? К тому же, Ксюша пригласила на торжество именитых гостей.
— Хорошо. Сколько тебе нужно? Пять тысяч хватит?
— Ты смеёшься, Макс?
«Интересно, твоя квочка одевается в массмаркете? Ты ей за пять штук платья берешь? У нее, скорее всего, трусы дороже.
А родной жене пожалел...
Конечно, я оставляю реплику при себе. Надуваю губы и отворачиваюсь.
— Мало, да? Ты скажи прямо, Сонь. Мы сто лет не ходили по магазинам вместе.
— Пятьдесят, Максим. Мне нужны туфли и белье, украшения... Или ты хочешь, чтобы твоя жена на банкете выглядела как нищенка?
Давай же, скажи, что ты не придешь. Признайся, что тринадцатого июля, в пятнадцать тридцать ты улетишь в Дубай.
