Поспишь, а завтра я тебя привезу.
— Нет. Мне здесь легче. У меня больше никого нет, кроме нее…
Почему-то показалось, что он сейчас скажет «У тебя есть я», и ей очень хотелось это услышать, но Елагин ничего такого не сказал. Попыталась забрать руку, но он только сильнее ее сжал.
— Ты меня очень волнуешь, Саломия, но мои отношения с Мариной… Я никогда ни с кем не встречался дольше пары месяцев, а с ней мы уже два года.
— Ты не должен передо мной оправдываться, — снова потянула руку и снова безуспешно.
— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжил упрямо муж. — Полгода назад я влюбился. Точнее, решил, что влюбился, в ее подругу, Анжелу. Ушел от Марины, а через неделю-две понял, что ошибся. Анжела мне триста лет не снилась, а по Маринке тосковать начал. Я не хочу, чтобы с тобой так же вышло, ты совсем другая, Мия, я вообще не знаю, что с тобой правильно, а что нет.
— И что подружки, поссорились? — Саломия изо всех сил показывала, что ее это ни капли не задело.
— Ничего, — покачал головой Елагин. — Вылили друг на друга по коктейлю, подрались немного, а потом помирились. Теперь дальше дружат, а я себя сволочью чувствую. Любой другой девушке на твоем месте я бы предложил перевести наши отношения на другой уровень, но только не тебе.
— Тогда давай как минимум обойдемся без демонстраций наших семейных отношений. Вернемся к прошлым договоренностям.
— Согласен. Это нелегко. Потому что слишком натурально получается.
Что ж, будем с тобой дружить, — он встал и протянул руку, — пойдем, я не оставлю тебя здесь. Тебе нужно хоть немного поспать, ночь выдалась тяжелая.
Саломия встала и подала руку. Когда шли по больнице, он переплел пальцы, и она не смогла возразить. Пусть еще один раз, последний, больше она не позволит, но сейчас сопротивляться не хотелось.
Уже возле ее комнаты Никита остановился и придержал Саломию за локоть.
— Мать спрашивала, что я тебе подарил, я был бы признателен, если бы в день их приезда ты надела серьги с кольцом.
Потом можешь вообще выбросить. Они у тебя в комнате. И еще, — Никита порылся в карманах, выудил обручальное колечко и надел Саломии на безымянный палец, — я просил тебя не снимать, а ты не слушаешься.
— Хорошо, больше не буду. Спокойной ночи, Никита. И спасибо тебе.
Она уже взялась за дверную ручку, как он снова ее окликнул. Подошел совсем близко.
