Неужели этот кусок скалы способен на какие-то чувства?
— Он поверил мне сразу, точнее не мне, Нине, он искал ее оказывается, но совсем не помнил, образ мелькал в памяти, он даже думал, что ему приснился сон, если бы не неопровержимые доказательства их совместной ночи. Иван как только глянул на сына, сразу его признал, Елагины все поразительно похожи друг на друга, и Никита, когда родился, был похож на Сашу…"
"— И мой сын похож на меня, только я благодаря тебе мог этого не узнать, — просипел Никита, но отец сделал ему знак молчать, мать вцепилась отцу в рукав и уткнулась в плечо, а Урсула была так погружена в свои воспоминания, что едва обратила внимание на его слова.
— Я влюбилась в него сразу же, разве можно было не влюбиться? А он в меня, он и расспрашивать особо не расспрашивал, сразу к себе перевез, мы расписались, я была счастлива. Пока мне не начала сниться моя дочь, — и снова по высохшим щекам покатились слезы, старуха не вытирала их, а продолжала говорить, лишь изредка моргая и опуская голову.
— Я совсем не думала о ней, когда оставляла ее там, а потом меня начала съедать тоска, не было ни дня, чтобы я о ней не вспоминала. И тогда я сочинила легенду для Вани о своей подруге Урсуле, которая просила меня помогать ее дочери, и Ваня начал искать мою девочку. И мне иногда казалось, что он догадывается, я как-то даже спросить хотела, но побоялась. Побоялась потерять то, что далось мне такой ценой. А потом Ваня сказал, что скорее всего моей девочки нет в живых, документы сгорели, их восстанавливали по памяти, и могли что-то напутать.
И я прожила жизнь, зная, что самовольно обрекла свою дочь на детский дом, а сама воспитываю чужого ребенка.
Отец дернулся и посмотрел на ту, которую считал своей матерью, и на какие-то секунды Никита увидел в нем потерявшегося ребенка, что растерянно смотрит по сторонам, не зная, куда деваться.
— Когда я узнала, что умер последний Фон-Россель, сразу решила получить наследство. Я была тебе плохой матерью, Саша, я так и не смогла тебя полюбить, мне все время вместо тебя виделась моя дочь.
Но я хотела как-то это компенсировать. Нужна была девушка, которую можно было выдать за внучку Урсулы, и провидение привело в наш дом Саломию, — последние слова она произнесла практически шепотом. — Если бы я только могла допустить, что она моя родная внучка! По плану биоматериал жены Никиты заменили моим, и если бы не Беккер, никто бы ничего не узнал.
