Никита с малышом на руках, а тот до боли похож на Даньку, только совсем маленького."
"Он сглотнул, попытался сделать шаг и не смог, ноги будто налились свинцом, Никита сразу узнал руку художника, невозможно было не узнать. Его бросило в холодный пот, по позвоночнику поползла ледяная струйка. Мозг еще отказывался понимать, но сердце уже рвалось наружу, а потом дернулось несколько раз и затихло.
«Плохо. Очень плохо. Если оно совсем остановится, я ее больше не увижу».
В центре комнаты стоял портрет Сальмы Фон-Россель с серыми глазами и темными, вьющимися волосами его Саломии.
Нижнюю часть лица закрывала прикрепленная булавками к холсту шелковая повязка, Никита сделал над собой усилие и шагнул к портрету.
«Ну же давай, стучи, нам сейчас нельзя. Потом как-нибудь, в другой раз», — он уговаривал строптивый орган не сдаваться, работать, гнать кровь по венам. Сердце мужественно отозвалось:
«Раз. Два. Три».
Никита потянул повязку и ужаснулся. Его не испугали два длинных рубца, обрамлявших лицо, его потрясло ее сердце, испещренное шрамами.
Красное, истекающее кровью.
«Кто же так тебя ранил, любимая?» — Елагин с болью смотрел на ее боль, сердце пронзило насквозь, и Никита всерьез испугался, что оно сейчас остановится к чертям, и он не успеет сказать сыну, что он не просто Никита, а его отец. Настоящий, родной.
— Она оставила это тебе, — послышался сзади голос Вадима, и Никита закрыл глаза.
Но сердце и в этот раз не остановилось, трепыхнулось и снова отозвалось.
«Четыре, пять…»
— Как… — хрипло спросил, медленно ворочая вмиг пересохшим языком, — как они выжили?
— Новые реактивы, я хотел проверить их в работе и взял биоматериал Саломии, — Вадим прислонился к стене, спрятав руки в карманы, — тест показал, что она Фон-Россель, настоящая, можешь представить мой шок.
Я терялся, зачем твоей семье нужен этот подлог, а потом понял, что это случайность, совпадение, вам нужна была актриса, хорошо сыграющая роль, и в страшном сне никому не могло присниться, что в ваш дом попадет настоящая наследница.
Я узнал о контракте и стал следить за ней, ты ведь знаешь, чем я на самом деле занимался?
Никита кивнул и закрыл глаза, ни к чему сейчас Беккеру знать, как ему отчаянно хочется зарядить по холеной, самодовольной роже. Пусть сначала расскажет, а потом можно и зарядить. Нужно.
— Я начал слушать вас, Елагин, всех, кому сумел подсунуть «жучки». Тебе в офис, твоей бабке в машину, Саломие в сумку, мне повезло, что она была так непритязательна и ходила с одной сумочкой.
