Сейчас, сидя на террасе и глядя на нависшее над океаном звездное небо, Никита снова ощутил себя тем самым диким зверем, что охраняет вход в логово, где спит его женщина. И насколько ему было бы спокойнее, если бы его женщина была надежно привязана к этому логову. Если бы она была занята вот таким малышом, — а лучше, конечно, чтобы их было побольше, четыре, например, как он и обещал ребятам в «Макдональдсе» — тогда Никите было бы намного проще, зная, что никакой наглец-Джованни не уведет из-под носа его Саломию.
Никита даже присвистнул. Ну и мысли бродят у него в последнее время! Однако мальчик так и стоял перед глазами, Никита поднялся и направился в бунгало. Надо завтра спросить Саломию, как она считает, для ребенка лучше взять няню, или нет?
Жена спала, как обычно, на боку, Никите очень хотелось перекатиться на ее половину, притянуть к себе, зарыться в шелковый водопад волос и спать всю ночь, вдыхая ее запах, но он обещал, Саломия доверяла ему, он не имел права сейчас профукать это доверие.
Весь следующий день они точно так же валялись на пляже, ели, гуляли, вечером даже сходили в бар, где затевалась очередная вечеринка. Джованни тоже был там с длинноногой блондинкой, он демонстративно отвернулся, Никита не смог сдержать торжествующую ухмылку, которую у него все же хватило достоинства спрятать в волосах Саломии.
— Здесь слишком шумно, — пожаловалась спустя некоторое время жена, и они пошли на берег."
"— Мия, научи меня танцевать, — попросил Никита, — а то я вечно, как инвалид какой-то, ты танцуешь со всеми, кроме меня.
Они разучивали вальс, Никита сбивался, топтался по ногам Саломии, а она терпеливо поправляла его, и он снова топтался, как медведь. Над водой низко-низко висела невозможно большая желтая луна, лунная дорожка серебрила воду до самого берега, Никита устал бороться с собой, не выдержал и поцеловал Саломию.
Целовал долго, глубоко, неторопливо, пропуская через пальцы шелк волос, зарываясь в них и придавливая затылок. Он никуда не спешил и ничего не спрашивал, потому что сам все понял по ее учащенному дыханию, обвивающим шею рукам, прижимающемуся к нему телу.
Он больше не мог ждать, и хоть лег на свою половину кровати, положил голову на сложенные руки и смотрел на Саломию, а она так же смотрела на него. Протянула руку и коснулась выбритой щеки, провела пальцами по губам — Никита сразу поймал и поцеловал ладонь, а потом повернулся на спину, придвинулся ближе к границе и положил ее руку себе на грудь.
