Да, помогу, — отвечаю шепотом, хотя понятия не имею, что именно от меня требуется.
Но это и неважно. Я же хотела всего? С ним? Очень сильно хотела.
Разнеженная, расслабленная. Плавлюсь в надёжных мужских руках, которые сжимают мои ягодицы и врезаются в тело мощными бесконечно-частыми толчками.
Прижимаюсь к твёрдым губам Басаргина. Касаюсь щеки, подбородка. Зацеловываю его, глаза прикрываю от удовольствия. Внизу живота все никак не стихнут спазмы. Хорошо, кайфово. Лучше, наверное, и быть не может.
Медведь осторожно ставит меня на ноги и смотрит в глаза.
Проверяет, в порядке ли я. Держусь? Стою? Не падаю?
Вода лупит по плечам и лицу. Басаргин отводит душ в сторону и снимает презерватив. Я во все глаза на него смотрю. Я кончила, он нет. Но хочет иным способом. Попробую, ладно.
Опускаю ладонь на возбуждённый член. Поглаживаю, вожу вверх и вниз. В ушах шумит, сердце бешено подпрыгивает к горлу. Меня качает на волнах страха и паники. И ещё чего-то трудноуловимого.
Медведь трогает мои губы, надавливает на нижнюю.
Приоткрываю рот, касаюсь кончиком языка подушечки пальца. Затем обхватываю губами. Всё, что мы делаем — порочно и грязно. Но заставляет волоски на коже вставать дыбом.
— А теперь так же, но уже с членом, — произносит Басаргин и слегка надавливает на моё плечо.
Опускаюсь перед ним на колени, задерживаю дыхание. На затылок ложится его ладонь. Пульс частит на максимум, кожу покалывает от волнения.
Миша перебирает мокрые пряди моих спутанных волос и шумно дышит. Прикрываю глаза, обхватываю губами головку, облизываю.
Вбираю его в себя максимально глубоко. Неопытная, неумелая. Но стараюсь лишь для него.
Во рту много слюны, я скольжу губами по длинному увитому венами члену и помогаю себе рукой. Останавливаюсь, перевожу дыхание. Обвожу языком головку и по новой. Его вкус мне безумно нравится! И чувствовать иллюзорную власть над удовольствием Медведя — тоже.
Он за мной наблюдает. Пристально, внимательно. Я ощущаю это каждой клеточкой своего тела. Его живот подрагивает, дыхание рвётся.
Басаргин вынуждает запрокинуть голову и встретиться с ним взглядами.
— Ведьма, — произносит он хрипло. — Зеленоглазая ведьма.
Клянусь, на меня никогда так не смотрели. В темных зрачках – дикий голод, сумасшедшая похоть и дьявольский огонь. Что он видит в моих я понятия не имею. Но чувствую, что кайфует.
Спустя короткое время Медведь слегка сгребает мои волосы на затылке и берёт весь процесс в свои руки. Толкается сильнее, глубже, чаще.
