Да и не хочется. Он видел, как я танцевала с другим, прижималась к нему против воли. Интересно, Басаргин хотел бы быть на его месте?
Остановившись напротив Михаила, плавно качаю бёдрами в такт музыке. Прикрываю глаза, прогибаюсь в спине. Вкладываю в свой танец максимум эмоций и возможностей, даже кожу покалывает оттого, что я точно знаю — за мной с интересом наблюдают.
— Ближе, — произносит требовательным голосом Михаил.
Открываю глаза, он затягивается сигаретой и выпускает густой дым. Встаю между его широко расставленных ног и танцую, танцую.
Для него. Дарю каждое движение. Увлекаюсь настолько, что представляю себя на сцене. Слегка опускаю тонкую лямку сарафана, смеюсь и возвращаю её на место.
Провокация срабатывает настолько мгновенно, что Михаил берёт меня за запястье и усаживает к себе на колени. Смотрим друг другу в глаза, часто дышим. Я, должно быть, спятила, раз позволяю делать с собой всё это почти незнакомцу. В прошлом месяце, рассказывая сестре, что всё ещё девственница, я клялась, что не стану спать с первым встречным.
— Ты охрененная, Лиса, — говорит мне на ухо. — Необычная, красивая. Другая.
Ведёт губами по щеке, гладит ладонями по спине. Исследует, возбуждает. Заставляет нетерпеливо ёрзать у него на коленях.
— Лучше Олеси?
— Лучше Олеси и всех шлюх вместе взятых, — тут же подтверждает.
— Ты тоже охрененный, Медведь.
Слышу усмешку, Михаил продолжает движения. Обхватывает мой затылок, впивается губами в мои губы. Грубо, ненасытно, умело. Внутри меня взрывается настоящий фейерверк! Внизу живота покалывает, лопается, искрит.
Белье становится мокрым.
Я жадно вдыхаю насыщенный запах, опускаю ладони на крепкие мужские плечи. Какой же он огромный и сильный! Прёт напролом. Целует глубоко и жадно, словно не может насытиться.
Мир вокруг кружится, сердце сходит с ума и неистово колотится. От клятвы я отрекаюсь и ближе прижимаюсь к Медведю. Мысленно обещаю ему, что сегодня буду послушной и терпеливой.
Глава 8
***В номере темно, хоть глаз выколи. Но добрались. Наконец-то!
Шли с остановками, бесконечно долго.
Думала, что Михаил возьмет меня прямо на улице, где-то за углом дома. Нетерпимый, голодный Медведь. К счастью, обошлось.
По дороге много болтали и шутили. На грани, остро. Смеялись, целовались и трогали друг друга. Когда Басаргин положил мою руку себе на молнию, в жар бросило. По позвоночнику покатились капли пота, дыхание сбилось. Я в полной мере осознала, что всё, игры кончились — теперь только по-взрослому. И я к этому готова.
