Или меня ждёт дома голодная кошка? Тоже нет. Но на будущее не мешало бы завести.
— Когда я рассказала папе, он утешил меня в своей привычной шутливой манере, — усмехается Катя. — Сказал, что я найду ещё десять таких женихов.
— Папа давно узнал, да? — негромко переспрашивает мама.
— Вчера. Я рассказала ему вчера. И Ленке. Едва Басаргин вышел из квартиры — мне захотелось с кем-то поделиться.
— Могла бы приехать к нам, — обиженно подмечает мама.
— Да ну, зачем? Вчера я была не в том состоянии, чтобы разъезжать по городу.
Это сегодня немного пришла в себя, осознала, что все ещё жива. Позвонила на работу, попросила не подписывать заявление на увольнение. В городе останусь. Кому я в столице нужна?
— И то верно. Здесь мы, родной отец, дед и Алиска. Вместе веселее справляться с трудностями.
— Ага.
Я не роняю ни единого слова за весь вечер. Только киваю как китайский болванчик на каждый совет, который даёт сестра. Я до сих пор пребываю в трансе. Свадьбы не будет. Отношений Медведя и моей сестры тоже больше не будет.
Ничего не будет. Он всё решил. Как и обещал.
— И ещё, Алис, — обращается ко мне Катя.
Вскидываю взгляд, смотрю в карие и немного пьяные глаза. Будь мы чуточку ближе… Не будь между нами одного мужчины… Я бы бросилась её обнимать!
— Разрывай отношения с Русланом, пока не поздно. Они с Мишей одного поля ягоды. Жуткие эгоисты, циники, сухари. Не будет с Русом счастья, хотя для приятного времяпровождения он вроде как и ничего.
— Мы давно не встречаемся, — впервые за весь вечер подаю голос.
— Да ладно! И молчала же! Значит, мы с тобой обе брошенки, — усмехается Катя. — Я надеюсь, тебе было приятно с ним общаться и ходить на свидания? Получать цветы и подарки? Давно вы расстались?
— Примерно две недели назад.
— Во дела! Может, всё-таки выпьешь? — предлагает сестра. — Мама на таблетках, а одной пить очень скучно.
— В другой раз, ладно?
— Окей.
Сестра залпом осушает бокал, и я замечаю, как в уголках её глаз заметно блестят слёзы.
— Знаете, что самое паршивое в том, что я старалась быть лучшей для него?
— Что, Катюш? — интересуется мама.
Она ставит на стол свежеприготовленную пиццу, снимает фартук и, сев на табуретку, подпирает голову рукой. Внимательно слушает дочь, искреннее хочет помочь.
— То, что она… Его шлюха… Оказывается, другая. Какая это другая? Видимо, с пулей в башке? Необразованная, невоспитанная… Безвкусно одетая?
— Так интерес в том, Катенька, чтобы такую выбивающуюся из стаи поскорее обуздать.
