Почти открываю рот, чтобы прервать это чертово рукопожатие, но мне не приходится вмешиваться. Разжав пальцы, парень говорит:
— Тебе сколько?
— Пятнадцать, — накидывает Ник.
— Бухаешь?
— Эм… нет…
— Да я шучу, — веселится.
— Ага… — отзывается Никита.
Когда снова опускается на диван, глаза его бегают, и, помимо неуверенности, вижу в них горячий интерес ко всему происходящему, словно он на аттракцион попал.
Рафа шевелит воздух, проходя мимо и усаживаясь рядом. Его рука падает на спинку дивана у меня за спиной, нигде не касаясь.
Это отвлекает.
Меня отвлекает все: шум, освещение, смех.
Глядя на говорящие и улыбающиеся рты присутствующих, девушек и парней, я не вслушиваюсь в слова. Не слежу за беседой. Не поддерживаю веселье. Все мои усилия сконцентрированы на том, чтобы снова и снова не искать глазами Палача, присутствие которого ощущаю как сгусток гнетущей энергии, потому что каждый раз, когда он подает голос, на моих руках волоски встают дыбом.
И все же я смотрю на него. Не гордо, а с проклятой виной во взгляде.
Артур же смотрит исподлобья. Стучит по бедру пальцами. Упирается локтями в колени и вскидывает голову, когда над столом появляется парень с расписанными руками и в ушанке. В такую жару это абсолютная дурь, но ему положено, он, кажется, диджей.
Пока здоровается со всеми, под напором своих колючих ощущений я подрываюсь с дивана и спрашиваю брата:
— Пить хочешь?
— Да…
— Схожу на бар, — говорю, выбираясь из-за стола.
Я задеваю его бедром. Стол шатается. Бросив «извините», опускаю лицо и уношусь подальше, рассчитывая воздуха глотнуть.
Мимо снуют люди, танцуют. У бара по лицу ударяет холодный воздух из кондиционера. Хватаю лежащую на стойке барную карту и пялюсь на нее бездумно.
Я извинюсь, а потом уйду.
Да! Так и сделаю.
Решение крепнет во мне, пока пытаюсь успокоить дыхание.
Я извинюсь, а потом спущусь вниз и буду танцевать. Прогоню из своей головы Палача и все, что с ним связано: мысли, чертов зуд под кожей! И больше не стану искать встречи.
Никогда…
Он возникает рядом, заставляя внутренний голос заткнуться как по щелчку.
Кладет на стойку руку и смотрит сверху вниз, создавая ощущение, будто на меня вот-вот свалится гора.
В его зрачках пляшут лучи прожектора, и хоть понимаю, что это не молнии, в животе все равно завязывается узел.
Он здесь — и этого достаточно, чтобы я начала чувствовать себя особенной снова, даже несмотря на жесткость его взгляда. Я успела привыкнуть! К его близости тоже.
