Проделав кульбит, вылетает из салона и скачет по асфальту, словно мячик. Довольно далеко.
Морщусь, сжимая губы, и шумно выдыхаю через нос. Покидаю такси, взглядом ищу «сбежавший» телефон, но упираюсь в брендовые туфельки на шпильке и бесконечные ноги, обтянутые капроновыми колготками.
Поднимаю глаза и всматриваюсь в озадаченное кукольное личико идеальной блондинки. В ее руках — мой мобильный. Длинные искусственные ноготочки ковыряют брелок-хвостик, пальчики водят круги по лисьему меху. И меня невольно передергивает.
Телефон ведь был забыт мною в машине Стаса. И брелок как назло слишком яркий и запоминающийся. Неужели…
— Миленько, — задумчиво протягивает Милана.
Улыбается неискренне и, будто опомнившись, возвращает мне многострадальный гаджет. Стараюсь выглядеть невозмутимо, но руки дрожат предательски. Крепко стискиваю мобильный — и спешу покинуть женщину, мужа которой одолжила на одну ночь. Гадкое ощущение разливается внутри, отравляет сердце.
Разворачиваюсь и молча направляюсь к крыльцу клиники. Стоит мне поднять ногу на первую ступеньку, как слуха касается тоненький голос:
— Удачи вам с мужем! — щебечет Милана.
Звучит двусмысленно и совсем не по-доброму. Оглядываюсь, приподнимаю подбородок и смотрю на нее, вопросительно изогнув бровь. Если хочет сказать что-то, пусть делает это прямо. Не люблю игры.
— Мы ведь встречались с вами в очереди, — взмахивает рукой, поблескивая обручальным кольцом на пальце. — Вы, наверное, к эко готовитесь? — слабо киваю и хмурюсь. — Вот и мы со Стасиком за детками сюда обратились.
Каждое ее слово, произнесенное приторно-медовым тоном, больно полосует по сердцу. Скальпелем.
— Эмм, да, — заикаюсь я. — И вам удачи.
Улыбку выдавить из себя не могу: терпеть не могу лицемерить.
— Кажется, она уже нам улыбнулась, — с придыханием шепчет блондинка и проводит изящной ладошкой по своему плоскому животу. — Врачи утверждали, что шансов нет. А у меня… задержка. Вот Стаса жду, чтобы сообщить. Обещал приехать и забрать меня. Конечно, приедет, — хихикает игриво.
— Примчится. Он так мечтал о малыше.
Каждое ее слово как удар под дых. Убеждаю себя, что не имею права чувствовать боль, потому что Стас никогда моим не был. Не о ком и жалеть.
Но не помогает. Изнутри разрывает.
— Поздравляю, — отрезаю коротко.
Жалкие остатки выдержки покидают меня.
Шустро взлетаю вверх по ступенькам и скрываюсь в стенах клиники. Запрещаю себе плакать. Ведь это так глупо! Украсть чужое, а потом жалеть и обижаться, что тебя за это наказали.
