Не потому что гребаной бизнес-династии нужен наследник. А потому что сама мечтает, искренне и беззаветно. Истинная женщина.
Уверен, из Алисы получилась бы хорошая мать. Но…
Несправедливо.
Целую «побитую» лисичку в макушку, аккуратно заношу в душевую кабинку и ставлю на ноги, которые совершенно не хотят слушаться свою хозяйку.
Включаю воду, и на нас обрушивается прохладный дождик. Мне не помешало бы остыть, но Лиса и так под ливнем «нагулялась». Переживаю, что заболеет, и поспешно поворачиваю горячий кран.
Буквально на миг отпускаю лисичку.
Но лишь для того, чтобы капнуть крем-геля на губку. Провожу ею по трепещущему женскому телу. Намыливаю изящные плечи, веду по груди, задевая соски, которые тут же твердеют. Спускаюсь к животу, вырисовывая узоры.
Кожа девчонки покрывается мурашками, несмотря на горячую воду. Мыльная пена стекает по ней, оставляя блестящие следы. Выглядит маняще. Настолько, что в паху напрягается.
Заставляю себя поднять взгляд на лицо А-Лисы. Но желание не пропадает. Наоборот, загорается с новой силой.
Вновь вижу этот смущенно-возбужденный румянец на щеках. А еще веснушки. Я заметил их только, когда лисичка макияж смыла. И стала только красивее. Ведьма, не иначе.
Отбрасываю губку в сторону, беру немного геля и растираю его руками по бархату кожи. Перехожу на спинку, поглаживаю поясницу, сминаю ягодицы. Пока, наконец, не касаюсь Лисы между ног. Смываю с нее свои следы, пока она всхлипывает и кусает губы.
Так, стоп. Безумие какое-то. Похоть в чистом виде.
Лиса заслуживает большего.
Просто сейчас она разбита. Наверняка в мои объятия ее толкнуло желание отомстить мужу. Но ведь легче ей от этого не станет. Наоборот. Чувство вины сгрызет ее поутру.
— Лиса, послушай, — пытаюсь воззвать к остаткам здравого смысла.
Но нежный пальчик опускается на мои губы, надавливает настойчиво, призывая умолкнуть.
Лиса завораживает меня чистыми глазами-изумрудами, гипнотизирует, подчиняет. Отвлекающий маневр.
— Не нужно слов. Ты все испортишь, — выдыхает она.
Сама же маленькими ладошками ведет по моему торсу, ощупывает мышцы, касается пресса.
Ожидаю, что она остановится. Смутится. Но шаловливые ручки смело ныряют к паху и проводят пальчиками по стволу. Поглаживают, обхватывают, делают пару неловких движений верх-вниз. И замирают, не отпуская.
Черт, какая Лиса неискушенная! Но это заводит еще больше. Дикий огонь в обертке скромности. Хочется раскрыть и поглотить без остатка. Сгореть вместе в зеленых языках пламени.
Выдыхаю с грудным рычанием.
