Стал жертвой врачебной ошибки или чьей-то спланированной акции. Больше склоняюсь ко второму варианту. Осталось выяснить, кому это было выгодно. И первые предположения меня не радуют…
Если бы в моей жизни не появились Алиса и кнопочки, то… Раздражаюсь от одной лишь мысли, что я мог так и остаться «бесплодным».
— Как тебе? — не выдерживает Дима.
— Ожидаемо, — выпаливаю, крепче прижимая к себе одной рукой Алису.
Вчера я принял свое отцовство, поэтому сегодня не так больно от раскрывшегося обмана. Наоборот, я рад, что хотя бы не сглупил и не потерял мою лисичку.
Тогда бы мне пришлось гораздо сложнее.
— Да в смысле? — возмущается Щукин. — Ты же был уверен, что детей иметь не можешь. А тут такой поворот! Причем без вариантов! Ни единого отклонения. Ты хоть удивился бы для приличия. И где благодарность за то, что я подкинул тебе самую честную клинику в мире во главе с занудой Углицким? — подкалывает кузена, даже когда того нет рядом.
— Так, я не понял, а как же гарантированная анонимность? — кусаю друга, который сунул нос, куда его не просили.
— Опустим формальности, — увиливает Щукин. — От кузена я уже получил за это, — хмыкает недовольно. — Ну, что, теперь самое любимое. Клинику Андреева потрясем?
У Щукина свои счеты с недобросовестными врачами. Его самого обвели вокруг пальца, подсунув неверные результаты теста ДНК. Так что теперь Дима готов рвать каждого, кто играет человеческими судьбами. И я его чертовски понимаю.
— Я должен присутствовать. Хочу лично поговорить с Андреевым, — говорю безапеляционно.
— Обязательно, Стас. Вендетта — это святое, — соглашается чересчур быстро. — Да, и еще. Пока ты сговорчивый, — смеется друг, но продолжает уже серьезнее. — По поводу твоего «ценного переводчика». Я видел ее двойняшек, на тебя похожи. Не знаешь, как такое могло произойти? — ехидно уточняет. — И отчество Алиса им твое дала, не мужа. Не хотел говорить, надеялся, вы сами разберетесь. Так что пока ты тут в чайлдфри играешь, рядом пару Станиславовичей бегает.
Мелких таких…
С нежностью смотрю на спящую Алису, аккуратно убираю рыжие локоны с ее лица. И невесомо целую в висок. Моя умница. Отчество есть, осталось только фамилию детям дать.
— Я знаю, — говорю задумчиво.
— Нервируешь, Стас, невозмутимостью своей. Хотя чему я удивляюсь. Ты всегда такой был, — бурчит недовольно. — Может, еще кого проверить? — издевается Щукин, выводя на эмоции. — Соберем твоих детишек по всему свету.
