– Ничего себе, – всполошились все и сразу.
– Я не справилась, но в последний момент появился лорд Эрвин и убил хищника.
– А ты? – воскликнула Дорина обеспокоенно. – Ты как? Не ранена?
Я отрицательно качнула головой.
Леди снова переглянулись, кто-то даже посочувствовал. И кажется всё понятно, можно переключаться на другую тему, но тут зараза-Пенелопа выдала:
– Появился? В последний момент? – И совсем задумчиво, причём без шуток: – А ведь воплощённые часто чуют опасность, которая грозит их возлюбленным. Видели, как директор сорвался, когда господин Форгин сказал, что Августы с нами нет?
На пару бесконечных секунд звуки исчезли, сокурсницы онемели, а я вместе с ними.
Но потом Миоль очнулась и парировала пренебрежительно:
– Влюблён? В неё? – И такой взгляд, словно я последняя страшилинка. Кривая, косая и без тени ума.
Флавия закивала, поддерживая бледную:
– Кто он и кто она? Ну какая там любовь? Вы что придумали.
С сутью об отсутствии любви я была согласна, зато всё остальное…
Кто-нибудь может объяснить, чем эти две «удивительные красавицы» лучше меня?
– Не знаю, – продолжила бледная Миоль.
– Как по мне, лорд Эрвин… если и влюбится, то не в Августу точно.
– А в кого? – я вздёрнула подбородок и подпустила в голос высокомерия.
– Не знаю, – Миоль дёрнула плечом. – Просто не в тебя.
– Ты слишком… – вновь поддержала Флавия, но запнулась, так и не придумав какая такая «слишком». – Одним словом не такая!
Глупые нападки. Даже не обидные, а просто бесящие. Но злость на сокурсниц вспыхнула и погасла, не выдержав конкуренции с кое-кем другим.
Лорд Эрвин. И дело даже не в последнем вопиющем происшествии, а в его личности в целом. Здесь и сейчас я выдержала и промолчала, но спустя пару часов, за небольшим девичьим чаепитием, с языка слетел волнующий меня, но очень неоднозначный вопрос:
– Девочки, что вы думаете о распутных мужчинах?
В гостиной повисла изумлённая тишина, кто-то закашлялся.
Несколько долгих секунд Дорина, Валетта и Пенелопа – а обращалась я исключительно к ним! – раздумывали, а потом Пенелопа спросила:
– Это ты опять об Эрвине?
Я ощутила, как вспыхивают щёки и поспешила заверить, что директора вопрос не касается и речь вообще о другом.
– О чём другом? – не поняла Пенелопа.
– О том, что есть мужчины, которые ведут себя вопиюще, позволяют себе соблазнять чужих жён, нарушать приличия и вытворять такое, за что любую девушку, даже неблагородную, давно бы подвесили на позорном столбе.
– Так я и говорю – об Эрвине, – повторила Пенелопа.
