Мне ведь не почудилась та тень, убегающая в чащу? Что если это опасно и грозит неприятностями? На фоне духа, получившего подпитку из подпространства, даже тигры с медведями как-то померкли.
– Ничего не бойся, – произнёс Янтарный. – Опасности нет.
Новый судорожный вздох, и я поверила. Бросила последний взгляд на кадетов, которые пытались шевелиться, но чьи тела были скованы магией, и повернулась к нашей предводительнице, Дорине:
– Ну что, идём?
Сначала мы шли, но в итоге всё-таки побежали. Медленно и печально, постепенно ускоряя ритм.
Все молчали. Долго молчали. Лишь на привале, который случился сильно после полудня, Валетта сказала:
– Предлагаю пожаловаться на них директору.
– А если лорд Эрвин ничего не предпримет, – Пенелопа напоминала грозовую тучу, – то я королеве напишу.
Королеве?
Все встрепенулись, переглянулись, но промолчали. Зато стало ясно, что почтовое устройство (а они в школе, кстати, запрещены!) есть у каждой из нас.
И вроде всё логично, но…
– Жаловаться? – переспросила Миоль.
– Вы хоть понимаете, как это скажется на нашей репутации?
– Нас и так не любят, а если пожалуемся вообще назовут стукачками, – подумав, сказала тихоня-Флавия.
Дорина аж подпрыгнула.
– Вообще-то они Августу в клетку посадили!
– Просто дурацкая шутка, – сказала Миоль. – Они так больше не будут.
В этот миг стало очень жаль, что фантомных кшэрров видела только я. Как бы запела Миоль, посмотри на неё две пары узких чудовищных глаз?
И, кстати, невзирая на уверения Янтарчика, я оглядывалась.
Играл во мне какой-то животный страх и пока не желал отпускать.
– Сажать леди в клетку недопустимо, – сказала Валетта. – Они обязаны поплатиться.
– Да, но, с другой стороны, они не виноваты, что Августа настолько неприветливая, – Миоль выглядела возмущённой. – Августа вообще поступила в школу незаконно. Так какая разница куда её там запихнули?
– Ты вообще слышишь, что говоришь? – Дорина неверяще округлила глаза.
А я не выдержала – встала и отошла подальше.
Нет, я всё могу понять, и точки зрения бывают ну очень разные, но вот такое… Впрочем, чему удивляться? С Миоль всё с самого начала было ясно.
Стерва она и овца.
– Слушайте, я просто не хочу ненависти, – пыталась объяснить свою позицию соседка. – Нам тут ещё учиться, и я надеюсь долго. С парнями нужно дружить. Выстраивать диалог.
В итоге прозвучало совсем не типичное для нашего круга и воспитания:
– Да пошла ты. – это Дорина.
– Конченая. – Валетта.
– Совсем дура. – Пенелопа.
