Я уже представляю, как мы будем лежать на полу, смотреть на звездное небо и разговаривать.
Но пока до сбытия моих мечт далеко. Да и нам всем пора кушать.
Мальчишки ставят вещи на место. С замиранием сердца слежу, как Вадим закрывает крышку, превращая старинный предмет в коробку.
— Руками без моего ведома ничего не трогаем. Здесь очень старые и дорогие вещи. Если случайно сломаются, починить будет тяжело, — поочередно смотрю на мальчишек, доступно им объясняю. — Хорошо?
— Совсем ничего? — разочарованно спрашивает Леша.
"
"— Совсем, — киваю.
— Ладно, — печально вздыхает Вадюша.
— А если мы рядом постоим, можно? — Лешка интересуется с надеждой в глазах.
— Только если я буду рядом, — строжу своих сыновей.
— Хорошо, — вздыхают они.
Недалеко от лестницы находим заставленный книгами шкаф. На удивление, находим там довольно в хорошем состоянии сборник уральских сказок.
Чувствую, мне самой будет, что почитать.
Я устала постоянно думать о плохом, раз за разом прокручивать в голове одни и те же мысли, переживать.
Хочу отвлечься.
А хорошая и интересная книга, пусть и сказки, сможет мне в этом помочь.
Слезаем с чердака, идем в сторону кухни. Пожалуй, после еды мы с мальчишками сделаем еще один забег наверх, под крышу.
Уж больно много интересного там лежит.
— Мама, а когда мы папу увидим? — Вадим задает вопрос, ответ на который я так старательно избегала все эти дни.
— Скоро, — говорю как можно быстрее пытаюсь придумать новую тему для разговора. От волнения в голову ничего не лезет.
Мы заворачиваем за угол, открываем дверь, заходим на кухню и… я окончательно теряю дар речи.
— Привет, — за столом сидит уставший и бледный Марат.
— Папа! — мальчишки тут же подрываются с места и бегут к нему со всех ног. Я продолжаю стоять на месте. Ноги вросли в пол.
Смотрю, как сыновья подбегают к своему отцу, как лучезарно ему улыбаются. Обнимают. Наперебой начинают рассказывать о своих приключениях.
Марат слушает детей, придерживает. Не отпускает. И неустанно смотрит на меня.
— Ты как? — спрашивает с легкой тревогой. Он понимает, что всей правды сейчас не скажу.
— Нормально, — пожимаю плечами. — Теперь, — шепчу.
В горле ком. На глазах слезы. Радоваться надо, а вот-вот разревусь.
— Иди ко мне, — зовет меня. Делаю шаг навстречу. И тут же оказываюсь в надежных крепких руках.
— С тобой все хорошо? — спрашиваю с надеждой.
— Средней паршивости, — признается. — Жить буду. Меня так просто не одолеть, — подмигивает мне с легкой улыбкой.
