Вот только нам следует произвести неизгладимое впечатление на маменьку и всех ее подружек. Поэтому на моей спутнице сейчас нет никаких подделок, все настоящее, все подлинное, все родное.
Дверь подъезда открылась, появилась Зюка.
– Вава! – закричала она. – Мурзик наш! Дай чмокну!
Наградив меня парой поцелуев, заклятая мамина подруженька бросила взор на мою спутницу. Я увидел, как в глазах Зюки завертелись барабаны с цифрами. Дама оценила все – одежду, обувь, сумку, украшения – и расплылась в самой сладкой улыбке.
– Вава, познакомь меня со своей прэлэстной девушкой!
– С удовольствием, – с готовностью откликнулся я. – Моя дочь, Александра Морани.
Наверное, впервые в жизни Зюка потеряла маску своего лица. В ее глазах засверкало жадное любопытство.
– Вава! У тебя есть ребенок?!
– Да-а-а, – протянула Саша, взяла меня под руку и прижалась ко мне. – Папуленька! Почему мы тут стоим?
Зюка, забыв о том, что она великосветская «лэди», опрометью кинулась к лифту. Кабина уехала, а мы остались.
– Папуленька, – громко икая, продолжила девочка, – почему она нас не подождала?
– Потому что Зюка очень торопится к моей маме сообщить о твоем появлении, – сказал я чистую правду.
Глава восьмая
Когда мы вышли из лифта на лестничную площадку, там уже стояла маменька. Она зашипела тоном некстати разбуженной змеи:
– Вава!
Я постарался как можно лучше изобразить смущение.
– Прости, опоздали!
– Это кто? – трагическим шепотом продолжила маменька.
Саша закатила глаза.
– Вижу госпожу Адилье?
– Да, котеночек, – подтвердил я, – перед тобой моя мама!
– Бабушка, бабушка! – завопила во всю мощь девочка, бросилась к маме и, прежде чем та сообразила, что к чему, повисла у нее на шее. – Бабулечка, бабуленька, бабуся!
– Немедленно замолчи, – потребовала маменька, отцепляя от себя подростка, – сейчас же закрой рот.
– Папа, – заскулила Александра, – бабусенька…
– Не смей так меня называть! – взвизгнула мама.
– А как вас называть? – прикинулась дурочкой Саша.
– Николетта, – сквозь зубы процедила маменька.
Александра распростерла руки и опять сумела повиснуть на шее маменьки, крича на сей раз:
– Бабушка Николетта! Я твоя внучка! Бабуся Николетта, ты прямо как старушка из книг про Маугли. Как я рада, что познакомилась с бабулечкой Николетточкой!
Я стоял молча – вроде в произведении, которое вспомнила Саша, не идет речь о старушке.
Из квартиры вышла Дюка.
