Почему ты работаешь за двоих?
— Папа… больше не помогает.
Она вдруг отстраняется, и я вижу, как ее глаза наполняются слезами, которые мама тут же смахивает ладонью.
— Что с ним? — выпаливаю и холодею изнутри.
— Он в порядке, — сглатывает и пробует улыбнуться, хотя получается с трудом: — Он просто решил остаться там. В другой стране.
— Как это? — ничего не понимаю. — В каком смысле?
— Прости, Лиза, я должна была сразу сказать, — она с шумом втягивает воздух. — Как только узнала про его… новые планы. Но ты как раз поступила, пошла в университет.
Первые дни. Это же важно.
— Мама, — бормочу. — Объясни, пожалуйста.
— У него там еще одна семья, — говорит мама, и хоть ее голос звучит спокойно, я чувствую это напускное, она очень сильно сдерживает эмоции. — Я не знала. Не думала, что такое бывает. Но он сказал, что пока не может тебе звонить и не собирается возвращаться домой. Потом поговорит с тобой лично.
— Потом? — с трудом выдыхаю. — А почему не сейчас?
— Он сказал, ему нужно время.
Происходящее кажется шуткой.
Дурацким розыгрышем. Но глядя на маму, я понимаю, все очень серьезно.
Папа изменил? Предал нас?
Я не верю. Не верю. Я просто отказываюсь это признавать. Все мои переживания из-за Волкова выглядят сейчас полной ерундой. Шок парализует сознание.
Как же так? Ну как?!
Я просто не могу это принять.
— Ничего, доченька, ничего, — говорит мама и опять крепко обнимает меня. — Главное, ты у меня есть. Люблю тебя, Лиза. Мы справимся.
А ведь папа часто задерживался в своих рабочих поездках.
То контракт продлили, то новый проект начался и его сразу туда подключили.
Еще одна семья. Это как вообще?
Ему нужно время. Зачем? Чтобы продумать ложь получше?
Нет. Мой папа не мог так поступить. Не мог… Но по маминым глазам я четко вижу, это правда. Ужасная, уродливая. Но правда. Внутри все переворачивается. Описать такое нереально. Я сама не осознаю, что именно ощущаю. Как будто метаюсь, еще надеюсь проснуться и понять, это просто ночной кошмар. Мой папа вернулся. Он здесь. Сейчас обнимет и скажет, что мне почудилось.
Только ничего не меняется. Папы нет. Рядом мама. И я должна была заметить ее состояние раньше. А я и замечала. Красные от слез глаза. Опустошение. Просто связывала все это с работой на износ.
— Мам, я устроилась в кафе, — бормочу. — Не ругайся, но я не откажусь от этой подработки.
— Лиза, мы же обсуждали, — хмурится она. — Не надо отвлекаться от учебы. Я не хочу, чтобы тебе было тяжело и больше ни на что не оставалось времени.