— Думаешь, новый тренер тебе поможет?
— Проверим.
— Сколько бабла ты ему выдал? — кривится. — Или дядьку своего попросил обо всем договориться? Резнику мало кто рискнет отказать.
— Мой тренер сам выбирает учеников.
— Да ладно.
— До сих пор не можешь принять, что он тебя послал?
— Старик не берет учеников, — отмахивается. — Кого он только не посылает к чертям. Ни на деньги, ни на связи не ведется.
— Бывают исключения.
— Возомнил себя особенным?
— А мы скоро поглядим, кто чего стоит, — усмехается Макс.
Парни выглядят так, будто готовы наброситься бы друг на друга, не дожидаясь назначенной схватки, хотят выяснить отношения на месте.
От них обоих исходят тягучие волны агрессии. Даже странно, как они сдерживаются.
— Лиза, я тебя приглашаю, — говорит Назар, а после называет дату боя и время, прибавляет: — Захочешь — приходи. Я по любому охранников на входе заранее предупрежу.
— Спасибо, — киваю. — Я подумаю.
Говорю это и понимаю, что никуда не пойду. Просто знаю, надо повлиять на Макса. Хотя бы попытаться до него достучаться, даже если придется действовать назло.
Рука Макса опускается на мою талию. Он не сжимает и не притягивает, просто дотрагивается до меня, но четко дает понять: эта девочка моя.
— Удачи вам, — широко ухмыляется Назар и уходит.
Пара секунд — я и Макс опять наедине.
— Ты никуда не пойдешь, — отрезает Волков. — Забудь про клуб.
— Почему это?
Сбрасываю его ладонь и отхожу в сторону, вздергиваю подбородок, смело встречая тяжелый взгляд парня. Упираюсь спиной в резную поверхность беседки.
— Я так сказал, — выдает жестко.
А потом делает шаг вперед и загоняет меня в капкан. Впечатывает крепко сжатые кулаки в деревянные планки по обе стороны от моих плеч. Нависает надо мной, буравит горящими глазами.
— Ты обещал не драться, раз и навсегда забыть про бои без правил, — резко говорю, сжав пальцы в кулаки. — Но не сдержал обещание. Почему же я должна выполнять твои приказы? И как ты со мной разговариваешь? Опять этот тон. Эти слова. Нагло. Указываешь! Запрещаешь! Ты следи за собой, Макс.
— Это не обсуждается, — выдает ровно.
— Даже так? — не выходит скрыть раздражение в голосе. — Ты можешь творить, что угодно, диктовать условия. Ты можешь вести себя как полный придурок. А мне это запрещено?
— Да, — заключает абсолютно невозмутимым тоном.
— Нет! — выпаливаю, нервно дергаю плечом. — Ты издеваешься надо мной, иначе не объяснить. Сам признал, что Кир творит глупости, остановил его. Но при этом ты в очередной раз выходишь на ринг.