Они говорят: «Все, что может испортиться, обязательно испортится. То, что не может испортиться, портится тоже». Применительно к нашей работе это означает, что ничего никогда не обходится и не рассасывается само собой, и ни в коем случае не следует на это рассчитывать. Любую ошибку надо пытаться исправить немедленно, вы слышите? Немедленно, чем скорее, тем лучше. Потому что каждая минута промедления чревата тем, что исправить уже ничего будет нельзя. Усвоили?
Он снова кивнул.
— Когда вы видели эту записную книжку в последний раз?
— Дома у Косаря.
— Куда вы ее положили?
— В карман куртки. А когда вы пришли, ее там уже не было."
"— Куда-нибудь заходили по дороге от дома Косаря на Петровку?
— Нет.
— Куртку где-нибудь снимали?
— Только здесь, в кабинете.
— Кто-нибудь заходил в кабинет, пока меня не было?
— Заходили, конечно. Коротков, Ларцев, потом этот… красавец такой, я его фамилии не помню…
— Игорь Лесников?
— Да-да, он. Еще Коля приходил.
— Селуянов?
— Да. Еще несколько человек заходили, вас спрашивали.
— Они из нашего отдела?
— Кажется, да.
— Что значит «кажется»? Они присутствовали у Гордеева на совещаниях?
— Не помню. Я плохо лица запоминаю.
— Тренируйтесь, — Настя уже не пыталась скрыть злость. — Вы выходили из кабинета?
— Выходил, конечно, вас же очень долго не было.
— Да перестаньте вы оправдываться, лучше отвечайте на вопросы как можно точнее. Дверь запирали?
— Да… Кажется…
— Запирали или нет?
— Ну… Не всегда. Когда надолго уходил — запирал, а когда на минутку…
— Ясно.
Отдайте мне ключ от кабинета. Вы — человек расхлябанный, я не могу рисковать, ожидая, пока вы возьметесь за ум. У вас есть способности, это несомненно, и вы смогли бы стать настоящим розыскником, но одних способностей недостаточно. Учитесь учиться, тогда из вас что-нибудь получится. И займитесь своим характером. Робость и трусость в сочетании с самоуверенностью — чудовищная смесь. Вы с треском вылетите из любого нормального коллектива.
Олег молча натянул куртку, вынул из кармана ключ и положил его на стол.
Настя оделась, повесила на плечо необъятную спортивную сумку, с которой ходила летом и зимой, ключ, оставленный стажером, заперла в сейф.
— Не обижайтесь на меня, Олег, — сухо сказала она на прощание. — Наша работа настоящая, а не игрушечная. Может, я была излишне резка с вами, но вы это заслужили.
— Я не обижаюсь, — удрученно ответил Мещеринов…
…От телефонного звонка Настя вздрогнула. Посмотрела на часы — половина второго ночи.
