Настя набрала номер Ольшанского.
— Это Каменская, добрый вечер. Есть что-нибудь для меня?
— Есть, — послышался в трубке тенорок следователя. — Экспертиза пленки пришла.
— И что в ней? — Сердце ее дало сбой и быстро заколотилось.
— Запись на кассете номер один стерта. Среди других записей на этой же кассете голоса Ереминой нет. Довольна?
— Не знаю. Мне надо подумать.
— Ну, думай, думай. Завтра меня целый день не будет, выезжаю на следственный эксперимент. Если срочно понадоблюсь, найдешь меня через милицию Северного округа, отделение «Отрадное».
…Из психиатрической больницы номер пятнадцать, где работал доктор Масленников, Настя ехала к себе домой, на Щелковское шоссе. Путь был неблизким, и за долгую дорогу она успела еще раз утвердиться в мысли, что подозрения в адрес Бориса Карташова были далеко не беспочвенными. Если кому-нибудь, кроме самого Карташова, нужно было уничтожить запись на кассете, он бы просто стер все либо украл эту несчастную кассету. Но Борис, который хранит старые пленки на всякий случай, никогда бы так не поступил.
Именно в его стиле было бы стереть одну-единственную запись, именно ту, которая может изобличить его в причастности к убийству Вики Ереминой, сохранив другие «на всякий случай». И Настя была почти уверена, что стертая запись проливала свет на исчезновение девушки.
* * *Отдав Гордееву листок с очередным заданием для Миши Доценко, Настя заперлась у себя в кабинете. Сегодня она решила провести рабочий день не в бегах, а за письменным столом.
Пора было привести мысли в порядок, а всю имеющуюся информацию — в какое-то подобие системы.
Она включила кипятильник, достала из стола банку с растворимым кофе и коробку с сахаром, пододвинула поближе пепельницу, разложила несколько листков чистой бумаги, написав на каждом одной ей понятный заголовок, и погрузилась в работу.
Время шло, пепельница наполнялась окурками, листы покрывались фразами, отдельными словами, квадратиками, кружочками и стрелками…
Когда в дверь постучали, Настя решила не открывать.
Если она нужна начальнику, он позвонит ей по внутреннему телефону. А разговаривать с коллегами она побаивалась. Ей хотелось избежать ситуации, при которой надо будет смотреть в глаза и мило улыбаться, а про себя думать: «Не ты ли тот, о ком говорил Колобок?»
Но человек за дверью не уходил, продолжая настойчиво стучать. Настя подошла к двери и повернула в замке ключ. На пороге стоял Володя Ларцев.
