Наталья Евгеньевна была достаточно умна для того, чтобы отчетливо понимать: она обязана взять этого ребенка, даже если он ей категорически не понравится, потому что это приказ Арсена. И пусть с виду это было похоже на искреннюю заботу о ней, и пусть подавалось как помощь в поисках ребенка для усыновления, Наталья не пыталась себя обманывать. Она прекрасно понимала, что есть что.
Если мальчик ей не понравится, она все равно его усыновит, но это превратится в тяжкий крест на всю жизнь.
Дверь осторожно открылась, в кабинет директора вошел рослый широкоплечий подросток со светлыми волосами, прямым взглядом и волевым подбородком.
— Здравствуйте, — без малейшего смущения сказал он. — Я — Олег Мещеринов. Директор сказала, что вы хотели меня видеть.
Наталья Евгеньевна мгновенно разглядела и мучительное напряжение, и то отнюдь не детское усилие воли, которым паренек пытался подавить волнение или хотя бы скрыть его.
— Здравствуй, Олег, — улыбнулась она. — Тебе, вероятно, сказали, что я хотела бы усыновить тебя.
Но, разумеется, нужно твое согласие. Поэтому решай, хочешь ли ты побывать у нас дома и поближе познакомиться со мной и моим мужем, или для тебя будет достаточно, если я прямо здесь и сейчас отвечу на все твои вопросы.
— У вас есть дети? — ни с того ни с сего спросил Олег.
— Нет, — покачала головой Дахно.
— Значит, если вы меня усыновите…
— …ты будешь нашим единственным ребенком, — закончила за него Наталья Евгеньевна.
— Я согласен на усыновление, — твердо ответил мальчик.
— Но ведь ты совсем меня не знаешь, — растерялась она. — Ты даже не спросил, как меня зовут, чем я занимаюсь, где работаю… Ты уверен, что можешь принимать решение прямо сейчас?"
"— Мне очень хочется назвать вас мамой, — тихо сказал Олег и смело посмотрел прямо ей в глаза.
И в этот момент Наталья Евгеньевна многое поняла про тринадцатилетнего Олега Мещеринова. Пусть не все, но очень, очень многое. «Не зря Арсен назвал тебя маленьким негодяем. Ты действительно негодяй, и уже не маленький.
Ты умный, начитанный, рано повзрослевший негодяй. В свои тринадцать лет ты неплохо разбираешься в людях. Видно, в семье с родителями тебе было очень хорошо, тебе было удобно и комфортно, тебя любили, баловали, ласкали, задаривали подарками. Или, может быть, не баловали и не ласкали, а относились с уважением к твоим увлечениям и маленьким причудам, не лезли с нравоучениями, не изводили гиперопекой, не стояли над душой, не дергали по пустякам.
