У нас нет четкого плана операции, у нас вообще нет никакого плана, мы шарахаемся из стороны в сторону, делаем судорожные телодвижения, совершенно не понимая, что будет происходить в следующую минуту. Но это ведь наши с тобой трудности. Немудрено, что Гончаров взбесился. Мы без конца перетасовываем его людей, отменяем задания, не успев их толком выполнить…
— Когда-нибудь я тебя все-таки убью, — рассвирепел Гордеев. — И ты так и помрешь крючкотвором и занудой. У тебя что, друзей нет в отделениях милиции? Ты что, первый год в Москве живешь, связями не оброс? Звони, проси, умоляй, обещай цистерну водки и вагон закуски, в ногах валяйся, но чтобы за Фистиным через полчаса был «хвост».
Все, Паша, обсуждение закрыто. Я знаю, ты терпеть не можешь делать то, что не положено, а уж тем более не любишь просить кого-то нарушить инструкцию. Наплюй на то, что ты любишь и чего не любишь. Считай, что это приказ. Если что не так — я сам буду отвечать.
Тяжело вздохнув, Павел Васильевич потянулся к телефону.
* * *Мальчики, посланные дядей Колей следить за Арсеном, растерянно глядели вслед уходящей электричке.
У них было задание выяснить адрес старика, но с места встречи с дядей Колей он отправился на Ярославский вокзал и сел в пригородный поезд. Мальчики доехали вместе с ним до нужной ему остановки. Старик ровным шагом пошел в сторону леса по совершенно пустой дороге. Идти за ним на небольшом расстоянии было рискованным, поэтому мальчики поймали возле платформы толстую тетку с сумками, сошедшую с этого же поезда.
— Скажите, поселок в той стороне? — спросили они, указывая рукой в направлении, в котором удалился Арсен.
— Не, поселок во-он туда, — охотно объяснила женщина. — А там, куда вы показываете, ничего нет, только пионерский лагерь.
— А далеко до лагеря?
— Да с полчаса будет. Вы-то молодые, вам, может, и меньше понадобится."
"— Спасибо, мамаша, — поблагодарили мальчики.
Решение было принято простое. Раз нельзя преследовать Арсена на небольшом расстоянии, потому что дорога пустая и бессмысленно идти за ним на большой дистанции, потому что уже совсем темно и ничего не видно, надо отпустить его и подойти к лагерю попозже.
Все равно никуда, кроме как в лагерь, он идти не может.
Расчет оказался правильным. Дойдя до лагеря и померзнув минут тридцать, мальчики увидели, как старик вышел из ворот и ровным уверенным шагом направился к станции. Они отпустили его подальше, чтобы не был слышен скрип их шагов по снегу, и, придерживаясь темпа, заданного Арсеном, пошли следом.
