Кончилось все тем, что при помощи связей и подарков в квартире появился второй телефон с другим номером, специально для филателистов, и жизнь вошла в нормальную колею.
Тамара Сергеевна тихонько, насколько это вообще было возможно при ее комплекции, прошла на кухню, зажгла газ под чайником и подсела к телефону.
— Плохи дела у вашей Каменской, — вполголоса сообщила она Гордееву.
— Что с ней? — всполошился Колобок.
— Во-первых, она действительно больна. Я совершенно серьезно порекомендовала ей лечь в госпиталь, для этого есть все основания.
— И что она ответила?
— Отказалась наотрез.
— Мотивы?
— Ее стерегут, причем совершенно открыто, не стесняясь. Это, во вторых. А в-третьих, она просила вам сказать, что вы были правы. Она хотела бы сделать очень многое, но не может, потому что дала слово и обязана его сдержать.
— Кому она дала слово?
— Виктор Алексеевич, я передала вам все дословно. Больше она ничего не сказала.
— Тамара Сергеевна, у вас сложилось какое-нибудь личное впечатление о ситуации?
— Ну… Более или менее.
Каменская подавлена, удручена, она знает о том, что ее стерегут. По-видимому, отказ от госпитализации продиктован тем, что ей запретили выходить из дома под угрозой причинения неприятностей кому-то из близких.
— Она одна в квартире?
— С ней какой-то рыжий лохматый мужчина.
— Я его знаю, это муж.
— Это не муж, — возразила Рачкова, привыкшая называть вещи своими именами.
— Ну, неважно, — уклонился от уточнений Гордеев. — Пусть будет друг.
А кто сторож?
— Юноша с лицом херувима. Сидит на подоконнике, на лестничной клетке между этажами.
— А других не заметили?
— Честно признаться, не смотрела специально. Я и этого-то увидела только потому, что он поднялся по лестнице и посмотрел, кто звонит в дверь к Каменской.
— Нахально, однако, — заметил Виктор Алексеевич.
— Я же говорю вам, он не скрывается. По-моему, на нее пытаются таким способом оказать давление.
— Вполне возможно, — задумчиво согласился полковник. — Спасибо вам, Тамара Сергеевна.
Вы даже не представляете, как много вы для меня сделали.
— Почему же, представляю, — улыбнулась в трубку Рачкова.
Закончив разговор, она повернулась, чтобы выключить закипевший чайник, и заметила входящего в кухню мужа.
— А я и не слышал, как ты пришла, мамочка, — сказал он, подходя и целуя жену в седую макушку.
— Ну еще бы, у тебя опять сборище марочных фанатов.
Квартиру обворуют — и то не услышишь, такой у вас гвалт стоит.
