— А мне — в Подмосковье, тоже с повышением. Ты согласился?
— А куда деваться-то? Откажусь — сгноят. Припомнят, что мои родители — переселенные крымские татары.
— Я тоже согласился. У меня шестеро детей, а живем в двух комнатах в коммуналке, друг у друга на головах.
— Да разве в этом дело? — грустно сказал эксперт.
— А в чем?
— В том, что нам с тобой ничего не предлагают. Нам приказывают. Квартиры и должности — это уж так, для благородства, от широты души. Нам приказывают сфальсифицировать уголовное дело и убирают с глаз подальше.
А мы с тобой совершаем преступление.
— Ну что ты, Рашид, — заволновался Смеляков, — какое же тут преступление? Никто не пострадает. Еремина — убийца, это очевидно, да она и сама не отрицает. От нас только хотят, чтобы свидетели, которые были у нее в квартире в момент убийства, в деле не фигурировали. Ну и ладно, пусть их не будет. Кому от этого плохо? Хорошие мальчики, студенты, случайно оказались дома у Ереминой, так это дело молодое, с кем не бывает. Они в таком институте учатся! Если там только узнают, что они пьянствовали вместе с проституткой-алкоголичкой, их сразу же исключат, из комсомола выгонят, — и прощай, карьера.
Зачем же ребятам жизнь портить из-за ерунды?
— Может быть, ты и прав, — сухо ответил Батыров. — Что от меня требуется?
— Протокол осмотра места происшествия, — быстро ответил следователь.
— Чтобы никаких следов пребывания в квартире лишних людей. Только Еремина и потерпевший.
— А девочка, дочка Ереминой?
— Девочку оставь. Все знают, что она там была.
Уголовное дело забрали в прокуратуру, а Смеляков и Батыров благополучно разъехались, один — в Подмосковье, другой — в Киров. Григорий Федорович вышел на пенсию четыре года назад. Шестеро его детей давно выросли, обосновались в Москве, обзавелись семьями. Трое сыновей занялись бизнесом. Тогда и решили продать четырехкомнатную квартиру и построить отцу роскошный дом, где ему, недавно овдовевшему, будет уютно и удобно и куда можно приезжать с семьями и друзьями поплавать в озере, покататься на лыжах, попариться в бане и вообще как следует отдохнуть.
Григорий Федорович против такого решения не возражал, наоборот, обрадовался, что сможет на старости лет воплотить в жизнь свою давнюю мечту о доме с камином, библиотекой, креслом-качалкой и большими собаками, благо денег у сыновей-бизнесменов было много. Обустроив по собственному усмотрению и вкусу дом и насладившись комфортом и покоем, Смеляков решил попробовать себя в литературе.
