А я вообще жуткая трусиха, ты же знаешь. Погаси-ка свет, будь добр.
— Зачем?
— Они могут наблюдать за окнами. Я же сплю, согласно вышеизложенной легенде.
— Ты-то спишь, но меня-то они разбудили, — возмутился Леша.
— Не спорь, солнышко, — устало сказала Настя. — Гаси свет, поговорить можно и в темноте.
Она легла, свернувшись калачиком, и прижалась к Лешиному плечу. Он гладил ее по голове и спине, успокаивал, баюкал, что-то рассказывал шепотом. Наконец под утро ей удалось задремать.
* * *Спортивный, подтянутый дядя Коля, снисходительно улыбаясь и посверкивая железными зубами, смотрел на коротко стриженного «ежиком» парня.
— Не переживай, Санек, ты ни в чем не виноват. Бывает.
Он налил себе стакан минеральной воды и залпом выпил. Санек и в самом деле не виноват. Виноват этот старый хрыч Арсен, который слепо доверяет «своим людям» и не удосужился подстраховаться, перепроверить полученную информацию. Выполнение задания сорвалось, придется искать другие пути, например, подсунуть художнику привлекательную телку, чтобы она пошустрила у него в хате.
Художник-то, судя по всему, слабоват по части женского пола, не успел одну красавицу похоронить, а с другой уже так закрутил, что теперь приходится от нее прятаться. Ай да Борис Григорьевич, ай да неутешный вдовец!
— Если б ты знал, чего мне стоило не врезать ему как следует, — вздохнул Санек так жалобно, что дядя Коля не смог сдержать смех.
— Ты молодец, Санек, — одобрительно сказал он, — вор — он и есть вор. Ты должен был убедить его, что ты — безобидный неопытный домушник.
Драться нельзя было.
— Да-а, нельзя, — продолжал ныть Санек. — Знаешь, как он меня молотил! Тренированный, гад, все точки знает. Я чуть сознание не потерял.
— Тем более. Если он тренированный, то в два счета раскусил бы, что ты никакой не воришка, а боевик-профессионал. Кончай сопли распускать. Удивляюсь я вам всем: бравые бойцы, а характер — как у бестужевских барышень.
— У кого? У каких барышень?
— Темный ты, Санек, — вздохнул дядя Коля. — Ты хоть буквы-то помнишь еще?
— Какие буквы?
— Алфавит.
Ты когда последний раз книжку в руках держал, а?
— Да ну тебя, дядя Коля, чего ты измываешься. И без того паскудно."
"— Паскудно? — Дядя Коля повысил голос и припечатал ладонями об стол. — Ах ты Боже мой, какие нежности при нашей бедности! Морду ему набили и сдачи дать не позволили! Терпи! Ты дело делаешь и за это деньги получаешь. Не нравится — милости просим, уходи. Только имей в виду, что покрывать тебя уже никто не будет.
