В свои тридцать три года он предпочитал страстных, искушенных женщин, которые умели наслаждаться и дарить наслаждение. Можно было лишь посмеяться над тем, что эта девочка, почти ребенок, вырядившаяся в пеньюар любовницы, так возбудила его. В то же время она проявила себя способной и старательной ученицей и, забыв о девичьей стыдливости, все еще оставаясь в его объятиях, смело смотрела ему в глаза.
Итак, Стивен пришел к выводу, что неопытность Чариз Ланкастер тут скорее всего ни при чем, просто Берлтон и его предшественники ничему ее не научили.
И, посмеявшись про себя теперь уже над собственной наивностью, он, вскинув брови, сухо осведомился:
– Ну что, вы удовлетворены?
– Нет, – ответила она, мотнув головой, отчего ее сверкающие волосы упали ей на плечо. – Я знаю, – дрогнувшим голосом произнесла она, – что никогда не смогла бы забыть таких ощущений.
От веселости Стивена не осталось и следа, и впервые в жизни он почувствовал, как сжимается сердце. Он не смог удержаться и провел рукой по ее щеке, такой гладкой и нежной!
– Интересно, вы и в самом деле такая нежная, как кажетесь?
Эти слова просто вырвались у него, и он не ожидал от нее никакого ответа, тем более того, который услышал.
– Нежная? Да у меня ужасный характер! Вы просто не заметили, милорд, – продолжала она таким тоном, словно раскрыла ему страшную тайну.
Стивен едва сдержал смех, но ничего не сказал, и лицо его оставалось невозмутимым.
Видимо, он не согласен с ней, решила Шерри."
"– Только не подумайте, – сказала она дрожащим шепотом, виновато потупившись и глядя на его грудь, – что я ловко скрывала это от вас, когда с головой у меня был порядок.
– Он снова промолчал, и Шеридан перевела взгляд на изящную рубиновую булавку, сверкавшую на белоснежной манишке, с наслаждением ощущая сильную мужскую руку, обнимавшую ее за талию. И все же чувство, что она делает что-то дурное, не покидало ее, однако она не могла понять почему, как ни старалась. Это чувство было так же неожиданно, как и ее отношение к помолвке, да и вообще ко всему.
Только что она ненавидела свое платье, своего жениха, свою болезнь и хотела от всего этого избавиться. Но достаточно было одной его нежной улыбки или восхищенного взгляда… или поцелуя, чтобы все изменилось. Все вокруг начинало казаться великолепным, прямо-таки королевским, себя она воображала красавицей, а уж на амнезию просто нарадоваться не могла.
Но самым непонятным было то, что порой ей совершенно не хотелось вспоминать прошлое.
