На память пришла женщина в очень коротком красном платье, с перьями в прическе. Она сидела на коленях у Рафи и теребила ему волосы. Шерри видела это собственными глазами, когда, совсем еще девчонкой, однажды вечером заглянула в окно игорного дома. И ее обуяла ревность. Но ревность, которую она испытала сейчас, представив Элен Деверне на коленях у Стивена, не шла ни в какое сравнение с той.
Жаль, что у нее не хватает мужества прямо сейчас потребовать, чтобы он порвал всякие отношения с прекрасной блондинкой, если до сих пор еще не сделал этого.
Однако здравый смысл подсказывал Шерри, что лучше сделать это потом, когда Стивен убедится, что она для него желаннее, чем любовница. Но как этого добиться, Шерри понятия не имела, и научить ее этому мог только сам Стивен. Вспомнив, что в ту злополучную ночь в Клейморе он велел ей распустить волосы, Шерри подняла руки к голове.
При этом ее груди едва не вывалились из квадратного выреза на кружевном пеньюаре.
– Я должна?..
– Что должна? – приблизившись к ней, ласково спросил он.
– Распустить волосы?
Она опять просит разрешения. Видимо, не может забыть его грубого поведения в ту ночь в Клейморе. Стоило ему вспомнить об этом, как раскаяние с новой силой охватило его.
Он положил ей руки на плечи, стараясь не смотреть на розовые выпуклости грудей под кружевами.
– Позволь, я это сделаю, – мягко сказал он.
Шерри отошла на полшага.
– Лучше я сама, если тебе это нравится.
– Шеридан, в чем дело? Что тебя тревожит?
«Элен Деверне», – подумала она, а вслух произнесла:
– Я не знаю правил игры, не знаю, как себя вести.
– Что еще за правила?
– Мне хотелось бы доставить тебе удовольствие, – с трудом выговорила она наконец и, заметив, что он едва сдерживает смех, взмолилась: – Только, пожалуйста, не смейся…
Глядя на искусительницу в своих объятиях, Стивен благоговейно прошептал:
– Боже правый… – Он ушам своим не верил. Шерри говорила вполне серьезно. Она бесподобна, чувственна, нежна и мужественна. Только бы не обидеть ее каким-нибудь некстати сказанным словом.
– Я не смеюсь, дорогая, – тоже очень серьезно сказал он.
Радуясь, что он понял ее и не возражает, она спросила, глядя ему прямо в глаза:
– Можно снять пеньюар?
Он погладил ее по щеке, провел рукой по волосам:
– Можно все.
Уверенность Стивена в том, что его сексуальный опыт поможет ему в эту особую в его жизни ночь, стала быстро исчезать.
– Мы должны к чему-то стремиться?
– Да, – ответил он.
– К чему?
Он легонько обнял ее за талию.
