– А теперь ты хочешь, чтобы я подтвердил или опроверг слухи о том, что собираюсь жениться на Монике Фицуеринг? – спокойно спросил он.
Элен ответила ему ласковой соблазнительной улыбкой, неизменно вызывавшей в нем желание:
– Да, хочу.
Стивен смерил ее долгим взглядом и наконец произнес:
– Допустим, это правда. Что тогда?
– Тогда, милорд, скажу вам, что вы совершаете большую ошибку. Все, что она может предложить тебе, – это свою красоту, свое происхождение, может подарить тебе наследника. Но у нее нет ни твоей силы воли, ни твоего ума.
Возможно, она станет заботиться о тебе, но никогда не поймет. Тебе будет с ней скучно даже в постели, начнутся ссоры, взаимные упреки, обиды.
– Спасибо, Элен. Пожалуй, мне здорово повезло, что ты проявляешь такой живой интерес к моей личной жизни и готова поделиться со мной своим опытом.
От его сарказма ее улыбка стала не такой уверенной, но все же не исчезла.
– Вот видишь, – мягко заметила Элен, – я поняла, что ты сердишься на меня, но не придала этому особого значения, а Моника Фицуеринг была бы в шоке от подобного тона.
– Прошу извинить меня, мадам, – с легким поклоном язвительно произнес Стивен, – если мой тон показался вам недостаточно вежливым.
После неудачной попытки схватить Стивена за рукав и усадить на постель рядом с собой Элен отказалась от этой мысли, однако тему разговора не сменила, только просияла улыбкой, стараясь остудить его гнев.
– Невежливый тон? Упаси Боже, Стивен. Напротив. Твой тон обычно прямо пропорционален раздражению.
Чем больше раздражение, тем вежливее тон. А уж когда ты доходишь до точки кипения, твоя вежливость и корректность не знают границ. Они вызывают тревогу. Даже страх.
Как бы в подтверждение своих слов Элен поежилась, и Стивен невольно улыбнулся.
– Но я знаю, – сказала она все с той же обворожительной улыбкой, – что делать, когда ты сердишься… – У нее перехватило дыхание, потому что в этот момент большая рука Стивена скользнула под простыню и легонько сжала ее груди.
– Просто хочу согреть тебя, – сказал он, а она обвила его шею руками и крепко прижала к себе.
– И отвлечь от тягостных дум?
– Ну, для этого достаточно подарить тебе красивую шубку.
– Чтобы согреть меня?
– Нет, отвлечь, – сказал он, прильнув к ее губам, и тут они занялись самым приятным делом на свете, которое и греет, и отвлекает.
Было уже почти пять часов утра, когда граф снова оделся.
– Стивен? – сонно шепнула Элен, в то время как он запечатлел на ее челе прощальный поцелуй.
