Затем, вздернув подбородок, бросила взгляд на женщину, которую называли мадам Ласаль, настоящего генерала в юбке, и ни с того ни с сего спросила:
– А есть у вас что-нибудь красное?
– Красное? – Мадам всплеснула руками и выпучила глаза. – Красное?! Нет, нет, мадемуазель, только не с вашими волосами!
– А мне нравится красное, – стояла на своем Шерри.
– В чем же дело? – дипломатично заметила мадам, ни на минуту не усомнившись в собственной правоте. – Можно обить красным мебель, повесить красные гардины, но самой не носить этот цвет, мадемуазель.
Небо и так наградило вас волосами редчайшего красноватого цвета, и было бы просто грешно не оттенить вашу удивительную природную красоту.
Шерри с трудом удержалась от улыбки, настолько витиеватой была речь француженки, и заметила, что герцогиня тоже едва не прыснула со смеху. Моментально забыв, что герцогиня только прикидывается ее другом, а на уме у нее совсем другое, Шерри обратилась к ней:
– Значит, в красном я буду выглядеть ужасно?
– Oui![8] – воскликнула экзальтированная француженка.
– И никакие силы не заставят мадам сшить мне красное платье, как бы я ни просила? – Глаза Шерри весело блеснули.
– Скорее мадам утопится в Темзе, – шутливо сказала герцогиня.
– Ош! – хором воскликнули швеи, и несколько минут в комнате звенел веселый смех восьми женщин.
Уже прошло несколько часов, но Шерри никак не могла уйти и стояла в сторонке, пока Уитни и мадам Ласаль вели нескончаемый разговор о модных фасонах и подходящих тканях. В какой-то момент Шерри подумала, что разговор подошел к концу, но тут они принялись обсуждать банты, тесьму, окантовку и прочие мелкие детали.
Когда же Шерри поняла, что швеи собираются работать в этой комнате круглые сутки, она не выдержала и заявила:
– У меня уже есть пять платьев, почти по одному на каждый день недели.
Все моментально умолкли и уставились на Шерри.
– Думаю, пяти платьев вам едва хватит на день, – с улыбкой заметила герцогиня.
«Пять раз в день менять платья? Сколько же на это уйдет времени!» – с ужасом подумала Шерри, но промолчала.
Когда они вышли из комнаты, Шерри решила сказать герцогине, что не намерена становиться членом их семьи, после чего уединиться в тиши своей спальни.
– Я не могу пять раз в день менять платья, – первой заговорила она, нарушив молчание, когда они с Уитни шли по длинному коридору. – Да и ни к чему все это…
– Очень даже к чему, – возразила Уитни с улыбкой, но Шерри не обратила на это никакого внимания.
«Что с ней? – забеспокоилась Уитни.
