Только крови много потерял, но это не страшно, врачи говорят через недельку будешь как новенький.
— Ушёл кто-нибудь? — поинтересовался я, когда Леонид замолчал, и отошёл к окну."
"— Те кто на нас перли, всем составом срулили. Только телеги бросили со скарбом. Да и из основной группы несколько человек... Так что, так как-то...
— Хреново.. Значит скоро гостей ждать... И откуда у них оружие? И вообще, это точно аборигены?
Леонид пожал плечами.
— Не знаю. На вид не поймешь... На того вроде похожи.
..
— На кого? — уточнил я,
— Ну, тип которого в кургане откапывали, только с пушками, и одежда разбавлена тряпьем всяким.
— А живых кого-нибудь взяли?
— Одного. Когда они палить начали, тут уже не пленных стало, кого постреляли, кого машинами подавили. Остальные разбежались... А тот что попался, ранен серьезно, даже в себя не пришёл ещё, так что считай что и нет никого...
— А наши как? Потери есть?
— Трое двухсотых и семеро трёхсотых, плюс ты...
Мда... Если стычка с небольшой группой привела к таким потерям, то что будет когда к нам придут основные силы хозяев этих мест?
Леонид хотел что-то еще добавить, но его прервали, и он, выпровоженный фельдшером, неуклюже скрылся за дверью.
Меня осмотрели, перевязали, сделали пару уколов, попытались покормить, но сил на еду уже не хватило, и оставив тарелку на тумбочке, я тут же уснул. В принципе, если не считать нюансов, так прошёл и второй день на больничной койке, и третий, а на четвертый меня отпустили, потому как разницы где отлеживаться, — здесь или дома, уже не было, и к вечеру четвертого дня я возлежал на своем любимом диване.
Новостей за это время тоже особенных не случилось, разве что появились патрули на всех близлежащих высотах, да основную часть машин, в том числе и Зяму, попытались защитить от огнестрела. Прикрыли баки, мотор, радиатор, почти до верха закрыли окна, оставив лишь узенькие полосочки, поставили лист металла на лобовое, полностью зашили весь зад.
Всё это я узнал от навещавшего меня по три раза на день Леонида, но сам ещё свой уазик не видел, чему очень даже огорчался.
И да, чуть не забыл. — Раненный скиф очнулся, но говорить ещё не мог, слишком слаб был.
Конечно все мы понимали что даже когда он поправится, без знания языка допросить его будет очень сложно, хотя была вероятность что говорят скифы на одном из тюркских диалектов, во всяком случае в наше время выдвигались такие версии.
