— А сколько всего у нас? — я догадывался что потери должны быть немаленькими, но надеялся что ошибаюсь.
— Да кто ж знает то? — снова потрогав голову, сморщился Мишаня, — пока наверное и не считали... Вон, выковыривают...
В самом начале улицы, — там где мы снесли сруб с пулемётом, копошились четверо мужиков, они поднимали короткие брёвна и отбрасывали их в сторону, извлекая кого-то из под завала.
Поговорив еще пару минут с Мишаней, мы с дедом двинулись дальше, мне нужно было дойти до дома, а ему попасть в штаб.
Перейдя напрямик на вторую, с неё так же дворами на третью, и уже обойдя сплошной ряд заборов, мы вышли на четвертую. Там и распрощались.
С виду всё тихо, никаких следов войны. Ворота заперты, ставни закрыты, собаки молчат, — наверное ещё издали почуяли.
Махнув прямо через забор я сразу пошел к погребу, Аня скорее всего в больничке, а дети должны быть здесь.
Сдвинув наваленную для маскировки кучу досок я открыл крышку и воспользовавшись реквизированным фонариком, посветил внутрь — дети спали.
У меня прямо гора с плеч спала, теперь можно и можно выдохнуть.
Скользнув лучом по лицам я посветил на сына, тот заерзал, открыл глаза и тут же прикрылся рукой.
— Кто здесь? — хрипло, спросонок, спросил он, и медленно потянулся к лежащему тут же ружью.
— Свои, не дрейфь. — я выключил фонарь.
— Фух... — с явным облегчением выдохнул сын, — всё что ли? Можно выползать отсюда?
— Нет, придется ещё посидеть. — огорчил я его, — предосторожность лишней не бывает.
— Девочки как? Не сильно успугались?
— Не очень. Уснули только вот под утро, когда стрельба прекратилась. Мы же победили? Они больше не вернутся? — сын с надеждой посмотрел на меня.
— Конечно. Кто-то сомневался? — без запинки ответил я, хотя сам совсем не был в этом уверен. Нет, сам факт налицо, — станица отбита, бармалеи побеждены, но кто может поручиться что завтра не придёт такая же банда, и не завершит начатое?
В общем, убедившись что с детьми всё в порядке, я снова прикрыл погреб досками, и не заходя в дом пошел к больничке.
Возле которой — увидел когда подошёл, всё было заставлено машинами и толпились люди.
Грязные, побитые, уставшие. Кто-то заходил внутрь, кто-то выходил, кого-то несли на носилках.
Быстро миновав охрану на входе, я зашел внутрь «предбанника» — бывшего школьного тамбура из которого можно было пройти на второй этаж и спуститься в подвал.
