В темноте их никто не найдет, да и вряд ли искать станут, не до этого сейчас.
Забурившись поглубже, мы останавливаемся возле большой ограды на шесть крестов, со столиком и двумя скамейками. Стол занимает профессор; радиостанция и пара скрученных вместе аккумуляторов как раз помещаются, а на скамейку укладываем Леонида, подстелив под голову мешок с провизией. Выглядит он совсем плохо, хоть и бодрится.
У нас два автомата, ружьё и револьвер. Патронов к автоматам по два рожка, револьвер заряжен, ну и патронташ для гладкоствола.
Особо не повоюешь, надо что-то думать.
— Может на край прогуляемся? — кивая в сторону где ещё дымятся разбитые минометами машины, предлагаю Василичу. Вариантов у нас немного, точнее всего один: как совсем стемнеет, в обход идти к своим, но есть минус, впотьмах и пристрелить могут ненароком, фамилию спрашивать никто не станет.
— Можно. Только со связью надо разобраться. Доложить про этих, за мостом. — отвечает тот.
— Ага, и как самолет просрали, тоже не забудь доложить.
— зло бросает дядя Саша.
— Пока ничего не скажу, дайте хоть вскрыть... — вполголоса бормочет профессор, снимая кожух с радиостанции. — в любом случае не пять минут...
Решаем не ждать, пока хоть как-то видно, нужно сходить. Может осталось там хоть что-то живое.
Облаков нет, но луна взойдет только за полночь, поэтому ускоряемся, и снижаем темп уже только непосредственно перед «кладбищем машин».
Зрелище на самом деле неприятное. Воняет горелым мясом, в ближнем к нам пикапе сгорели люди, не знаю заживо ли, но выйти они точно не успели.
На переднем пассажирском и водительском сидениях торчат обгорелые головешки. Есть кто сзади, или нет, не видно, проверять не хочется.
Замираем за кустами у забора, и долго разглядываем побоище.
— Вроде тихо. — шепчет Василич. — давай вперед, я прикрою...
Молча киваю, и закинув автомат за спину, легко перемахиваю невысокий заборчик.
Автомат снова в руках, снимаю с предохранителя и пригнувшись подхожу к «брату» теперь уже моего крузака.
Колёса с водительской стороны пробиты осколками, в салоне пусто, в трёх метрах валяется пузатый мужик с выпученными глазами. Внешне не побитый, но тёмная лужа под ним не оставляет сомнений, — челик преставился.
Заглядываю в салон; какие-то сумки, бутыль с водой, тряпки. Оружия нет. Иду к следующей машине, это тойота не пойми какого лохматого года, скорее всего ещё даже карбюраторная.
