Так что наскоро перекусив, я направился на рынок, дошёл примерно до середины, и сделав вид что забыл что-то, развернулся обратно. Толстяк моментально скрылся.
— Кроме толстого никого нет. — отчитался Мишаня.
— Ты уверен? Темнеет всё-таки.
— На глаза не жалуюсь. Ни за тобой, ни за Леонидом никого не было.
— Это хорошо. Тогда сейчас делаем так."
"И я, очень подробно, стараясь ничего не упустить, донес до каждого члена команды его роль в предстоящем деле.
Оно в принципе и не сложно. Сделав вид что иду спать, я незаметно покину стоянку, а задача моих спутников не допустить чтобы толстяк пошёл следом.
Все всё поняли, дважды повторять не пришлось.
И дождавшись когда начнет совсем смеркаться, я открыл дверь буханки и зевая во весь рот, залез внутрь, но задерживаться не стал, и через другую дверь, водительскую, аккуратно вылез наружу.
Дальше небольшая пробежка на полусогнутых, кружок вокруг полуразрушенного дома за пределами площади, и вот я уже снова на рынке.
Совсем стемнело, но народу не убавилось, повсюду зажигались лампочки, базар продолжал жить.
Пройдя по противоположному от стоянки краю, я вышел к магазинчику Лизы. Свет на крыльце не горел, и покрутившись вокруг ещё какое-то время, я украдкой, сбоку, подошел к двери.
Не заперто. Это хорошо что не пришлось стучать, мало ли кто тут еще бродит. Вот только почему так темно? Не может же быть что все спят? Или вышли куда-то?
Не зажигая фонарь я на ощупь прокрался вдоль витрин, и остановившись перед столом — его я не видел, ориентировался по памяти, прислушался.
Полнейшая тишина. Минута, другая. Никаких признаков жизни.
Ждать надоело, и я достал сотовый. Экраном подсвечу.
Включил, развернул от себя и медленно провёл вокруг. Света мало, но хоть прямо перед собой что-то видно. Откинул стойку, и оказавшись по ту сторону витрины снова замер.
— Есть тут кто? — тихонько позвал я. — Хозяева...
Так, где-то впереди должна быть дверь в подсобку. Снова свечу телефоном. Дверь заперта, но стоит посильнее нажать, как она поддаётся, и со скрипом уходит внутрь.
— Эй... Люди... — шепчу я, и невзирая на внезапно возникшую тревогу, вращаю по сторонам телефоном и упорно иду вперёд.
— Что за черт... — нога упирается во что-то не твердое, но громоздкое. Свечу вниз и едва не выпускаю телефон из рук. На полу лежит человек. И судя по расползшейся возле головы кровавой луже — в тусклом свете смартфона она кажется чёрной, — человек этот безнадежно мертв.
Приседаю и освещая лицо, вглядываюсь. Это отец Лизы.
