— я смотрел как они выкатывают из сарая давно забытый самокат с оторванным рулём.
— Ну а как ты хотел. Почувствуй всю прелесть общения с дочерьми, забыл уже когда последний раз с ними время проводил. — улыбнулась супруга. — Ты бак починил?
— И бак, и ведра, и велосипеды, и лопаты, и кучу всего починил. Задолбался в край. Хочу до Андрюхи сходить, отпустишь?
— Иди конечно. Он уже почти бегает. А я пока покушать приготовлю, ты наверное проголодался, девочки голодные, да и сын скоро придёт.
— Отлично. Как там, кстати, спасённые наши? Отошли от шока? — глядя на скачущих по огороду девчонок, я вспомнил детей из каравана и их странных мамаш.
Аня нахмурилась и промолчала.
— Чего? Я что-то не то сказал?
— Да нет. Всё то. День сегодня тяжелый просто, устала... А женщины на карантине пока, в школьном спортзале обживаются, недельку хотя бы поживут отдельно, привыкнут...
— Вы что, не осматривали их?
— Нет, они всего боятся, нервничают. Решили пусть пока отдохнут, успокоятся.
Не будем же мы их заставлять? Им и так досталось...
— Ну ясно. Тогда всё, пошёл. — и поцеловав супругу, я вышел из дома в отличном настроении.
Ведь если не присматриваться, и не поймёшь что с нами приключилось. На первый взгляд всё точно так же — те же дома, те же заборы, такие же столбы с проводами, подстанция на углу, скамейки в парке.
Но если всё же приглядеться, понимаешь — что нет, не так же.
Половина домов заброшены, их хозяева дачники остались там, в другом мире, — в них пустые и пыльные окна, заросшие тропинки, грязь перед воротами.
Другая половина хоть и ухожены, но больше напоминают хозблоки — высокие заборы, всё закрыто, на окнах массивные ставни, кое-где решетки, свежая кирпичная кладка в проёмах, и почти везде символ новой жизни — торчащий над крышей самодельный ветряк.
Людей на улицах практически нет, никто не гуляет просто так, никто не купается, пляжи и детские площадки абсолютно пустые.
Машины если и встречаются, то в основном патрулирующие село внедорожники.
А если дойти до проулка, то можно увидеть высокую башню с постоянно торчащим на ней наблюдателем.
Так что состояние «приподнятого настроения» продлилось недолго. В голову полезли ненужные мысли, их было много, они путались и терялись, обрастали домыслами, перерождались, и в конце концов гибли где-то в на задворках сознания.
