— запихнув коробку обратно в рюкзак, кивнул Олег, и закинув его назад, добавил, — что-то Лени долго нет...
— Да не переживай, вернётся, может запара какая-то...
— Угу... Запара. Стемнеет скоро, чего делать тогда будем?
Действительно, на часах почти девять, солнце в июле заходит примерно в половине одиннадцатого, минут сорок сумерек и наступает ночь, значит у нас часа два, может немногим больше. Но поддерживать тревогу товарища я не стал, — чего толку? А наоборот, постарался успокоить.
— Забей, все нормально будет.
..
Олег тяжело вздохнул.
— У нас может и нормально, а бабам тем каково? Ты представь что они с ними за ночь сделают?
Не знаю, наверное я слишком очерствел за последнее время, но судьба несчастных пленниц не особенно меня волновала, я их не знал, и ассоциировались они лишь с маленькими фигурками в окулярах бинокля. Единственное о чем я сейчас мог думать — как не дать уйти караванщикам. Ведь сколько там конных? — Человек сорок как минимум, а у нас всего четыре машины. Что будет если они почуют опасность, и просто разбегутся? Я даже где-то читал, есть такой термин — Скифская тактика: Отступать до тех пор пока не появится возможность что-то изменить.
Взять хотя бы относительно свежий пример из истории: оставление Кутузовым Москвы, — стратегическое отступление, как сейчас это называют. Сам Наполеон, глядя из окон Кремля на пылающую Москву, сравнивал русскую армию со скифами.
А когда на скифию напали персы, те просто снялись с места и двинулись в глубь своих необъятных территорий.
Персы конечно бросились в погоню и долго преследовали, но в итоге никого не догнали, и были вынуждены отступить. Причём не гордо удалились, — как одно время считалось, а бросив лагерь и раненных в нем, позорно бежали.
Естественно в нашем случае не те масштабы, но сценарий может получиться похожий.
— Всё что хотели уже сделали, одной ночью больше, одной меньше — какая разница. Нам о другом думать нужно Олег, а бабы... Ну что ж теперь, потерпят ещё немного...
Олег хотел было возразить, но передумал, и лишь снова тяжело вздохнул.
Но мне уже было не до его моральных терзаний. Внезапно в голову пришла мысль, настолько очевидная и простая, что сначала я даже растерялся. Как мы могли не подумать об этом? Как? Ведь знали же что в караване пленники, обычные, из нашего времени, а вероятно и той же реальности, что они измучены, больны, а может быть даже ранены? А у нас одна аптечка на четыре машины, еды на раз поесть, и совсем нет свободных мест.
