С корсетом пришлось повозиться, но она уже привыкла справляться без служанок. Корсет сидел на ней, как влитой, делая тонкую талию еще более тонкой, а изгиб бедер — еще более соблазнительным. Надев чулки, она пристегнула подвязки и покрутилась перед зеркалом, любуясь игрой света на блестящих камешках. Очаровательное, изысканное белье! То, что она только что сняла, тоже было очень красивым — персикового цвета, с подвязками, украшенными янтарными бусинами, но не шло ни в какое сравнение с красным!"
"Катарина повернулась спиной к зеркалу и изогнулась, чтобы посмотреть на себя сзади.
Полагавшиеся к корсету штанишки из алого шелка были такими крохотными, что оборки едва выглядывали из-под края корсета — игриво, соблазнительно, греховно! Катарина засмеялась, но сразу же погрустнела. Отчего-то сегодня даже эта забава не радовала. К чему все эти оборочки и стрелки, если увидеть подобную красоту может только она?
И дон Хоэль не вспомнил.
Подойдя к письменному столу, на котором были разбросаны листы бумаги, исписанные мелким бисерным почерком, ломаные и очиненные до нескольких дюймов перья, Катарина достала из шкатулки, где стояли пузатые баночки чернильниц, крохотную фигурку — серебряного дракона.
Несмотря на то, что дракон бережно хранился уже много лет, серебро не потускнело — Катарина исправно чистила его мелом. Фигурка была выкована с отменным мастерством — можно было разглядеть каждую чешуйку на хвосте, каждый рубчик на перепончатых крыльях. Вместо драконьего глаза когда-то красовался маленький сапфир, но камень выпал, когда фигурка была сбита с доспеха чужим мечом.
Покрутив серебряного дракона в руках, Катарина посмотрела в окно, раздумывая — не лучше ли швырнуть фигурку в сад, но, поразмыслив, бросила ее в шкатулку.
— Твой хозяин оказался совсем не таким блестящим, как ты, — сказала она серебряному дракону и захлопнула крышку.
Ну и пусть. Все к лучшему.
Донна Флоренсия обещала пробыть в столице месяц, к этому времени Хоэль поправится и уедет.
Конечно, и донна Флоренсия, и Фабиан будут недовольны Тут Лусия была совершенно права, но сейчас Катарине не хотелось думать о родственниках. Все это потом. А сейчас пусть жизнь идет так, как ей угодно.
Не надевая платья, в одних красных чулках, она уселась в кресло, поджав ноги, и вяла перо. Как странно, но вдохновение никуда не исчезло, и даже разочарование от встречи с прошлым не пригасило страстного огня, пылающего в сердце.