Замолкал он только в самый последний момент, когда нужно было прислушиваться к доносящимся из замка щелчкам. Вот и сейчас, не прошло и трех минут после бегства секретарши, как сейф был побежден, и Маркиз ознакомился с его содержимым.
– О, – радостно проговорил он, выложив бумаги из тайника на стол, – а ведь это те самые документы, которые просил вернуть Михаил. Замечательно. Я могу выполнить заказ и сохранить свое доброе имя! А это что такое? Липовые страховки, мошенничество с застрахованным имуществом… Это будет интересно правоохранительным органам, я такими делами не занимаюсь.
А вот это очень интересно! Какая знакомая фамилия – Алина Дятлова! Что ж, пора выпускать на свободу нашего кавказского пленника!
Дело в том, что последние десять минут из директорского туалета доносились стук и робкие возгласы:
– Выпустите меня! Оксана, ты здесь? Открой дверь! Я тебе прибавлю зарплату!
Александр Борисович, незадолго до того уединившийся в своем личном санузле, воспользовался удобствами, после чего умылся холодной водой и немного пришел в себя.
Ему настолько полегчало, что он снова решил, что ужасный попугай с голосом налоговой инспекторши был всего лишь плодом его разгоряченного воображения. Он подергал дверь туалета. Но она не открывалась, что неудивительно, если принять во внимание шкаф, придвинутый к ней снаружи.
Не понимая, что происходит, директор принялся стучать в дверь и призывать на помощь верную секретаршу:
– Оксана, открой дверь! Я удвою твою зарплату! – Ответа не было, и Александр Борисович пошел ва-банк: – Оксана! Я… я разведусь с женой и женюсь на тебе! Только открой дверь! Немедленно!
Такое заманчивое предложение должно было достучаться до женского сердца.
И действительно, за дверью раздался странный скрип, и выход из санузла медленно открылся."
"Несчастный директор выскочил на свободу – и застыл на пороге туалета. Прямо перед ним на дубовом паркете лежала черная широкополая шляпа с пером. В этом, может быть, не было ничего особенного, но эта шляпа медленно двигалась.
Она неуклонно приближалась к ногам Александра Борисовича.
– Мама, – взвизгнул директор и отскочил от страшной шляпы к своему столу.
Шляпа двигалась следом за ним, и ему пришлось вскарабкаться на стол с ногами. Прямо над ним медленно раскачивалась люстра. Александр Борисович в ужасе поднял на нее глаза, ожидая снова увидеть там кошмарного попугая.
Попугая на люстре не было, но это не принесло директору облегчения.
