И я вздохнул:
— А теперь, мастера, давайте поможем жандармерии в борьбе с уличной преступностью. Все, кто желает отправиться на другую сторону с чистой совестью — направо. Налево ступают те, кто пойдет в иной мир с грузом преступлений. А на месте остаются те, кто решил остаться тут и ждать, пока их развоплотят.
По центру, ожидаемо, никого не осталось. Несколько призраков демонстративно перешли на левую сторону. И с независимым видом отвернулись от тех, кто ступил в правую часть двора.
Внезапно один из пеньков по-утиному зашагал к небольшой компании слева, ухватил там двоих призраков и уверенно повел к толпе справа.
Это были почти мальчишки, и они с видимым облегчением позволили тотему сопроводить себя в другую группу, где и затерялись меж других духов.
— Умница, — похвалил я пенек, когда тот вернулся.
Гордый собой тотем закряхтел, что-то рассказывая другим двум пням.
— Ты как? — спросил я у Фомы, убедившись, что нас не слышат.
— Хорошо, вашество, — ответил он, поведя плечами. — Я и сам не понял, как этого Дикого смог… ну, того самого.
— Мы с этим еще поработаем. Но ты молодец! Я даже не ожидал, что ты так умеешь ладно говорить.
— Я ж не лукавил. А правду говорить всегда просто, — усмехнулся парень. — Вот вы о смерти знаете много, Павел Филиппович, а мне о жизни простых людей достаточно известно. Ну, когда тут я без сознания после взрыва лежал, то котом был в том лесу. И там мне многое открылось. Жизнь не такая сложная, как принято о ней думать. Надо хорошее делать и после себя обиженных не оставлять.
Если позади не оставлять ничего скверного, то и тягот в новой жизни будет меньше.
Я понимал, что простыми словами Фома смог убедить призраков выступить на нашей стороне. У него был талант убеждения, о котором мечтал каждый из лидеров.
***"
"Допрос призраков вышел на редкость простым. Живые жандармы с опаской вышли во двор. Затем вынесли лавки, на которых и устроились, чтобы заполнять документацию. Я напитывал силой очередного призрака, жандарм-дознаватель задавал ему вопросы, а я повторял их.
Неупокоенные послушно отвечали на вопросы. А жандармы едва успевали записывать все в протокол. Все это заняло несколько часов, и допрос закончился, когда уже начинало вечереть. И к моему сожалению имя Свиридова не всплыло во время допроса ни разу.
После того как протоколы было составлены, жандармы отобрали призраков, которые должны были выступить свидетелями и дать показания против монархистов. И я направил их искать вещи, к которым были привязаны призраки.