И улыбнулся, заметив вытянувшиеся от удивления лица Шуйского и Беловой. А затем устало произнес:
— Поехали домой, Ярослав. День выдался долгим. И очень утомительным. Пора отдохнуть.
Глава 25
— Прибыли.
Голос Ярослава вырвал меня из полудремы. Я с неохотой открыл глаза, взглянул на дом. В окнах Яблоковой не горел свет. Скорее всего, соседка уже спала. Что же, это и к лучшему. Мне не особенно хотелось рассказывать о своих злоключениях. И я справедливо опасался, что она все же прознала о произошедшем от словоохотливого Козырева.
Тот вполне мог нас сдать. И винить его в этом не приходилось. Мало кто может утаить информацию от коварной Яблоковой.
— Спасибо, — ответил я своему водителю. — Сможешь перегнать машину туда, где обычно ее ставит Фома Ведович?
Призрачный культист кивнул.
— Там на днях гараж поставят.
— Будет славно, — заметил я и вышел из авто.
Снаружи было зябко. Даже летние ночи оставались по северному прохладными.
Поднялся по ступеням крыльца. Стараясь не шуметь, открыл дверь и направился на второй этаж.
Прислушался. Из-за закрытой двери Яблоковой слышалось бормотание телевизора. Даже вернувшись к жизни, моя соседка продолжала любить телепередачи. Быть может, они заменяли ей старое «призрачное радио». Потому как я частенько замечал, что Людмила Федоровна прислушивается к чему-то, а потом на мгновение становится грустной. Будто потеряла что-то важное. Наверно она никогда не сможет полностью оправиться от произошедшего.
— Ты задержался, — раздался женский голос, и я вздрогнул.
Из глубокого кресла поднялась Яблокова, которую я до того не заметил.
Женщина запахнула на груди вязаную шаль и склонила к плечу голову.
— И почему вы не спите? — уточнил я, ощущая робость.
Странно, но даже в обители Мары мне не было так неспокойно, как сейчас. Словно я был провинившимся подростком, который припозднился и пришел в общежитие за полночь.
— Ты ничего мне не хочешь рассказать, Павел Филиппович? — тихо уточнила женщина.
— О чем вы?
— Это не ответ, — голос Яблоковой посуровел. — Пару часов назад в приемной был переполох.
Борис Николаевич учился играть в шахматы у Козырева. И у него вроде как даже неплохо выходило…
— В карты, — поправил я соседку.
— Неужели? — она прищурилась и цокнула языком. — А при мне ведь картишки припрятали. Вот же негодники. Ну я им покажу, как в карты играть и меня не приглашать.
— Обязательно накажите их. Ишь ты чего удумали — игнорировать хозяйку дома…
— Ты мне зубы не заговаривай, — прервала мою тираду Яблокова.