Мне почудилось, что некоторые особенно крупные соцветия блеснули зубами. И я подумал, что сходить с дорожки, обнесенной низеньким белым заборчиком, не стоит.
Из трубы над крышей вился дымок. Над крыльцом висела целая гроздь летучих мышей, которое при моем приближении сорвалась с козырька и понеслась в высокое звездное небо. Я невольно застыл, смотря на мириады звезд надо мной. Никогда прежде я не видел такого неба. Даже когда гостил в деревне. Здесь оно не было черным. Небо полнилось лиловыми и фиалковыми оттенками, от которых закружилась голова.
Звезды принялись покачиваться и пульсировать светом.
«Останься здесь. Иди к нам…» — прозвучало в моем сознании.
Голоса были ласковыми и добрыми. Я пьяно качнулся и больно ударился голенью о заборчик, каждый столбик которого оказался заточен.
Лилия разочарованно застонали и оскалились на меня сотнями раззявленных пастей.
— Что за дичь, — выругался я и вернулся на дорожку.
Я поднялся по ступеням крыльца, трижды стукнул в дверь. Звук отозвался где-то в глубине дома.
Створка отворилась. На пороге стояла сама Мара. Она была облачена в странное платье, состоящее из металлических колец, браслетов, цепочек и шелковых лент. Когда-то эти ленты были яркими, но возникло ощущение, что они истрепались на ветру и выцвели на солнце. Вдруг я понял, что подобные кусочки ткани вешали на деревьях, как подношения духам.
Некоторое время девушка рассматривала меня, а затем взглянула мне за спину:
— Смотрю, ты принес подарок, — с улыбкой произнесла она и посторонилась, пропуская меня за порог.
— Проходи, дорогой гость. Извини, что я в домашнем. Не ожидала тебя сегодня.
— Спасибо, — ответил я и шагнул за порог.
Я сомневался, что у Мары часто бывали гости. И потому гостиная выглядела не особенно уютной.
В просторной комнате расположился диван, обращенный к огромному камину, в котором потрескивали узкие поленья. Хотя, если присмотреться, внутри жаровни виднелось пара черепов. Огонь отбрасывал блики на стены и потолок, покрытые металлическими кругляшами.
Присмотревшись, я понял, что все это монеты разной степени потертости. В углах комнаты высились горы украшений.
В центре гостиной на небольшом возвышении стояло резное кресло, странным образом напоминающее трон. А напротив расположилось высокое зеркало в потемневшей от времени медной раме.
— Дорога к тебе была странной. Даже назвал ее интересной, — начал я разговор, передавая хозяйке дома конец цепи, опутывающей призрака.