Понимала, что подстегнуть и без того невероятную регенерацию виконта, не прибегая к магии, вряд ли получится, но не могла бездействовать. Если кто-то и мог помочь мастеру Райту, то лишь Шейран.
Среди ночи я спустилась проверить пациента. Стоило только заглянуть в малую гостиную, как на меня тут же рассерженной кошкой зашипела Эллина — северянка вольготно устроилась на моем диване.
По опыту я знала, Шейран спал чутко. Так что, наступив на хвост собственной гордости, удалилась так же тихо, как пришла.
— Вот бесстыжая тварь, времени зря не теряет!.
. — шепотом ругалась я, возвращаясь в библиотеку.
Моя ненависть к Эллине была субъективна, а на ревность не имелось не только повода, но и права, однако поделать с собой я ничего не могла. И это злило еще больше.
Когда вошла в библиотеку и увидела на полу кучу книг, то захотелось закричать от бессилия и тупого отчаяния. Пора признать, что выхода нет, и следом за Шейраном и Эллиной лечь спать. До рассвета не так долго осталось, а там, глядишь, опять кто-нибудь в гости пожалует.
Быть может, на этот раз вопросы у посетителя будут не только к виконту, но и ко мне… Все-таки я удивительно глупое создание, вместо того чтобы сидеть тихо и не высовываться, раз за разом привлекаю к себе внимание. Сначала заинтересовала императорского порученца и его стараниями добралась аж до столицы Империи. Потом заставила обратить на себя внимание придворного мага и фанатика-священника. Да и пациент, которого я взялась лечить, как-то уж слишком быстро выздоравливает… Быстро, но недостаточно! Шейран сам себя защитить не может, а меня и подавно.
Дура ты, Алана. Дура! Жизнь била тебя неоднократно, но явно недостаточно, чтобы подавить альтруистические порывы. Добрая ты слишком. Наивная. Так и осталась девочкой, которая верит, что рано или поздно зло будет наказано, а все герои обретут заслуженное счастье. А жизнь — это не сказка, совсем нет…
Сил расставлять книги по местам не было. Марта, конечно, будет ругаться, ну и пусть ругается. Последнее, что меня тревожило, — это возможность вызвать неудовольствие у экономки.
Я закрыла дверь в библиотеку и устало поплелась в спальню.
В ванной ненадолго замерла перед зеркалом, разглядывая собственное отражение. Кожа бледнее, чем обычно, веснушки, наоборот, будто четче обозначились. Щеки запали. Зеленые глаза болезненно горят. Картину довершали растрепанная коса и скромное, безнадежно измятое платье. Ну и вид у меня! Разве может приличная девушка так выглядеть? Нет, только городская сумасшедшая.
