Она оказалась заперта.
— Шейран! Это я, Алана! Открой! — забарабанила в дверь.
Ответом мне была тишина.
— Пусти меня! — несколько раз пнула дверь ногой. — Хотя бы отзовись!.. А не то я вышибу дверь!
Угроза сработала. Из кабинета донесся глухой голос Шейрана:
— Даже не думай. Оставь меня в покое.
А вот уж нет, так дело не пойдет! Я чуть с ума не сошла, а он меня отсылает как нашкодившую собачонку."
"Разумеется, сносить дверь с петель я не собиралась. У меня остался ключ от кабинета — тот самый, который я позаимствовала из ящика стола.
Шейран, сгорбившись, сидел в кресле в углу комнаты. Локтями виконт упирался в колени. Его длинные пальцы зарылись в растрепанную шевелюру — так, словно он хотел то ли вырвать себе волосы, то ли вовсе разломить голову на части как перезревший арбуз.
Виконт чуть повернул голову. На меня уставились черные больные глаза.
— Уйди.
Запоздало поняла, дело вовсе не в том, что Шейран не хотел меня видеть — он вообще никого видеть не хотел. Дело в том, где он был, что видел и что ему пришлось сделать… Я эгоистичная эмоциональная идиотка!
Возможно, действительно стоило уйти.
Тихо притворить за собой дверь. Оставить лорда наедине с его демонами. Возможно… Но я не могла.
— Выметайся, я сказал! — подняв голову, крикнул Шейран.
Зашла в кабинет. Закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной.
— Я никуда не уйду, — прошептала я.
— Алана, мать твою!.. — Шейран вскочил с кресла.
— Да, меня зовут Алана. Мою покойную мать попрошу не трогать.
Виконт вздрогнул, будто ему в лицо плеснули холодной водой.
Прикрыл глаза, выдохнул. Почти спокойно сказал:
— Прошу, оставь меня одного. Сейчас я никого не хочу видеть. Даже тебя.
— Не могу, — покачала головой.
— Уйди… Ты не представляешь, с каким чудовищем связалась…
Что же сегодня случилось?.. Шейран всегда представлялся мне волевым, сильным, поистине несгибаемым. Вот только не зря говорят, что тот металл, который нельзя согнуть, можно сломать. Стальной стрежень виконта дал трещину.
Люди, которые гнутся под ударами судьбы, как ивы на ветру, быстро встают на ноги и возвращаются к привычной жизни.
Но сломанный ураганом дуб никогда не станет прежним. Дерево не умрет, продолжит расти, но это будет уже не могучий исполин, а его искореженное подобие.
— Ты тоже не представляешь, с кем связался, — сказала я.
— Да? Может, тебе тоже пришлось голыми руками свернуть шею другу? — зло усмехнулся Шейран. Глаза виконта безумно горели.
Не знаю, чего он хотел добиться своим признанием.
