Но нет, со стороны Центральной улицы лихо вывернул мотоцикл с коляской, за ним еще один! Блеснула кокарда на офицерской фуражке.
— Хальт! — резануло по ушам. Простучала предупредительная очередь. И откуда они берутся! Пришлось опять прыгать на корточках, когда предупредительные выстрелы переросли в стрельбу на поражение. Последние метры до переулка Алексей летел, как ошпаренный, мысленно поздравил себя, что пока еще жив, и помчался дальше — к руинам мебельной фабрики, при штурме которой особо постарались советские танкисты.
Ограда фабрики лежала в пыли, кирпичные корпуса за оградой были разрушены до основания. От мощных когда-то стен уцелели лишь фрагменты. Возвышались горы мусора, металлолома, посреди двора лежали останки подъемного крана. Он припустил между цехом и небольшим строением фабричного управления, на котором еще красовался ободранный нацистский плакат: мускулистый солдат вермахта с лицом суровым, как само воздаяние, сжимал мозолистый кулак, в котором трепыхались похожие на червей людишки, по задумке автора наглядной агитации, «большевики и жидо-комиссары».
В «ТТ» оставалось пять патронов, в кармане — две запасные обоймы. Ни ножа, ни даже тросточки — все посеял. Он залег в углу за грудой искореженного железа. Оба мотоцикла уже неслись по переулку. В каждом — экипаж из трех человек. Первый промчался дальше, в коляске сидел офицер с поблескивающей кокардой на фуражке. Второй резко остановился, перегородив переулок. Солдаты спрыгивали на землю, настороженно озирались. У мотоциклиста был «МР-40», у остальных карабины «Маузер-98 К».
Полная амуниция, прорезиненные плащи, маскировочная сетка на шлемах. Троица посовещалась, потом солдаты, растянувшись цепью, двинулись к руинам фабрики. Надоело постоянно принимать бой! Уходить надо, пока не собрали всех немцев в городе. Отсюда до леса уже немного… Алексей начал отползать, потом поднялся, припустил вприпрыжку за угол…
За зданием управления начиналась свалка, за ней пересохшая сточная канава из бетонных полуколец.
Он распластался в канаве, прислушался. Сбоку перекликались немцы. Там всего трое. Пока осмотрят порушенный цех, пройдет масса времени. Подкрепление получат не сразу. Канава выведет в лес, где-то ведь должен обрываться сток. Есть еще трое на первом мотоцикле, они где-то там, впереди, на это «обстоятельство неодолимой силы» он повлиять не мог…
Канава тянулась в стороне от вспомогательных фабричных корпусов. Здесь забор был не разрушен, она пролегала у его подножия.
