Трещало дерево, солдаты крушили мебель. Наконец голоса стали затихать. Кажется, пронесло… Зубы выстукивали морзянку. Чувство стыда не уменьшалось. Нечто абсурдное: сдали город, как летом 41-го — практически без сопротивления! Гарнизон крохотный, только со стрелковым оружием. Ни танков, ни орудий, ни минометов. Восемь десятков красноармейцев, разбросанных постами по городу, да на объекте душ тридцать… Кранты, похоже, гарнизону…"
"Голоса затихли, но вражеское присутствие ощущалось. Алексей знал, что немцы где-то рядом, еще не смирились с потерей офицера советской контрразведки.
Он снова проваливался в небытие, приходил в себя, распахивал глаза. Несколько раз ему мерещилось, что к яме кто-то подходит, отбрасывает траву, нагибается. Он вскидывал ствол… и видел только небо, которое почти не менялось.
Потом к его убежищу действительно кто-то подошел, но он уже не реагировал. Человек опустился на колени, тихо пробормотал: «Не стреляйте, я не сделаю вам ничего плохого», стал отбрасывать траву. Алексей открыл глаза и обнаружил, что над ним склоняется женщина лет пятидесяти, обычная, с простым лицом.
Голову обтягивал серый платок. У нее были живые выразительные глаза, которыми она сейчас смотрела на человека в советской офицерской форме.
— Не бойтесь, — повторила она, — немцы ушли, они далеко. Я здесь живу, вы на моем участке…
Алексей решил, что это галлюцинация, и тряхнул головой. Видение не пропадало, наоборот, стало четче.
— Успокойтесь, я не сдам вас немцам… — шептала женщина. — У меня муж и брат погибли от рук эсэсовцев, сына забрали в Германию, ему едва исполнилось шестнадцать… Вставайте, пока нет никого, пойдемте в дом… Вы же не ранены?
— Кажется, нет.
— Он стал ощупывать себя. Головная боль притупилась, он вновь обретал способность мыслить и существовать, — Подождите, а как вы узнали, что я здесь?
— Я смотрела в окно, видела, как вы провалились в яму… Потом ко мне в дом пришли немцы, все обыскали, шкаф перевернули… Вам повезло, что вас не нашли, они совсем рядом проходили… Пойдемте скорее в дом, будем надеяться, что во второй раз они не придут.
А если придут, есть хороший тайник на чердаке. Он за потайной дверцей, там мой муж хранил ценные вещи, когда мы уезжали к родственникам на несколько дней…
Болели мышцы, ныли суставы. Алексей на четвереньках выполз из ямы, поволокся к простенькой хате из сбитого гвоздями бруса. Женщина заперла дверь и вздохнула с облегчением:
— Проходите в комнату, садитесь, я зашторю окна.
