Это может быть западня, но какой выбор? Он кивнул, прибавил скорость. Возможно, это один из кусков той самой северной дороги, на которой он разобрался с мотоциклетным расчетом и разжился офицерской формой, к которой уже привык. Умеют же шить немецкие портные! Терпения не хватало, несколько раз он пережимал педаль, машина «клевала», едва не вставала на передние колеса. Их могли зажать в любую секунду, догнать сзади, навалиться спереди. Вся надежда, что людские резервы у фашистов ограничены, а то, что есть, они уже разбросали.
Но в Калачане у них, какой ни есть, а гарнизон! Мелькали деревья, лес то уплотнялся, то становился каким-то куцым, обглоданным. Деревья сбрасывали пожелтевшую листву, но в целом лиственный покров еще держался. До развилки на задворках мебельной фабрики оставалось метров триста, но зачем им на эту развилку?
— Капитан, давай налево, проедем опушкой! — крикнул Камарник. — Быстрее попадем на дорогу…
Жгучие иглы вгрызались под кожу, волосы от предчувствий вставали дыбом. Правильно ли он поступает, слушая какого-то Камарника? Снова разлетались «щепки», ломался едва прижившийся осиновый молодняк.
Земля под колесами превращалась в стиральную доску. Он и не заметил, как оказался на каком-то подобии проезжей части. Здесь и впрямь в лучшие времена проходила дорога. Все пространство поросло травой. Если присмотреться, можно различить колею. Но напряжение не отпускало.
Машина медленно переползала через слипшуюся субстанцию, колеса вертелись вхолостую, разбрасывая лепешки грязи.
Слева от дороги тянулся беспросветный лес, справа обрыв резко сгладился, пошли крутые рвы, в которых застрял бы и танк. Справа за деревьями мелькали восточные пригороды Калачана. Частные домики на улице Подъемной, пышная желтизна садов. Чернели обгоревшие дымоходы — там, где потрудились мины и снаряды. Проезда в город здесь не было — тянулась единственная дорога на заброшенный карьер.
Алексей резко выжал тормоз, уставился вправо. Наконец-то узкий переулок, ведущий на Подъемную улицу! Все в траве, но проехать можно.
Вопрос: зачем? Оказаться на Подъемной улице, где немцев как селедки в бочке? Рядом окраина, их бывший укрепрайон, если намерены держать оборону, то можно представить, какая там чехарда… Но как заманчиво, черт возьми! Жилых домов в этой глуши не было — за рвами и косогорами выделялись сумрачные сараи, какой-то продолговатый чахлый амбар…
— Макаров, только не сюда, здесь немцы! — испугалась Эмма и вцепилась ему в плечо.
